Книга Тигриный лог, страница 101 – Юлия Чеснокова

— Лео, я понимаю, что ты вырос с другими ребятами, которые были твоими лучшими друзьями, но они ушли, чтобы выполнять свой долг, истинный долг, подразумеваемый Тигриным логом, а ты тяжело сходишься с новыми людьми, но раз ты выбрал здесь остаться, и остаешься пока что, то постарайся — я не настаиваю, я прошу, — быть терпимее к новеньким. И к Хо тоже. Если он захочет сходить в лес ещё, пусть предупредит и возьми его с собой сразу. А то вдруг с ним беда случится? Кто будет виноват? Я не прошу тебя с ним разговаривать, но приглядывать ты можешь?

— Я приглядываю, учитель, — смиренно опустил голову Лео. Так-то, ябеда!

— Ступай, мой мальчик, и не волнуйся ни о чем. За твой светлый дух я все грехи беру на себя, — явно расстроенный, молодой человек буквально вылетел наружу, обойдя меня как можно дальше. Я проводила его взглядом. — Вот что с ним делать? — Хенсок развел руками, найдя во мне благодарного слушателя. — Он уже давно мог бы быть свободным ото всего, но специально остаётся и не желает приспосабливаться к внешнему миру. Это большая потеря для общества… он настоящий воин, самый лучший, самый честный и справедливый. А справедливых людей мало за стеной, правда? — Хенсок сел за столик. — Вот растяпа! Завтрак свой забыл…

— Почему его тигры не трогают? — поинтересовалась я.

— У него редкий дар, — взялся за палочки настоятель. — Он разговаривает с ними. Не в смысле как-то по-человечески, а просто вливается "в волну". И так не только с тиграми. Он заклинает змей, грызунов… у него даже сокол ручной был в детстве. Лео уникальный мальчик. Отнеси ему тарелку, пожалуйста.

В будку стучать не пришлось. Привратник привычно сидел на ступеньках с серьёзнейшим видом и, опершись на палку, смотрел в одну точку. Я поставила еду рядом с ним и встала в шаге от него. Сказать что-нибудь приободряющее? Или лучше убраться побыстрее? Лео поднял на меня глаза. Даже когда он был зол, это было как-то по-доброму. Взор был чистый и ясный, и злоба всегда походила на обиду, а не на искреннюю ярость. Хенсок считал, что его место за воротами, и он предназначен для помощи людям. Но почему мне казалось, что ему самому надо помочь? Он хочет жить здесь. В этом нет ничего плохого, если за этим не кроется какой-то страх или что-то очень личное.

— Ешь, пока не остыло, — разбавила я молчание. Лео мельком взглянул на миску и, прислонив посох к стене, подтянул её себе на колени. Какой исполнительный. — Я тебя раздражаю? — Он покачал головой. — Ты боишься нарушить какой-нибудь завет, потому что Хенсок воспользуется этим, чтобы отправить тебя в вольное плавание? — опустив брови, Лео витиевато помотал головой. И согласие, и не полностью угаданный смысл. — А почему бы нет? Видел Хонбина? По-моему, ему понравилось шататься по свету. Ты с ним говорил о том, как ему там живется? — Лео кивнул. — Вот, ты не будешь там одинок. У тебя там как минимум два друга. И сюда всегда сумеешь вернуться. Ну, не уговорила? — в шутку поинтересовалась я. Ага, такая мастерица убеждения. За две минуты сделала то, что Хенсок не осиливает который год.

— Люди… — остановившись с кашей, промолвил Лео. — Они жестокие… Они глупые, — его лицо покривилось, словно непосредственно сейчас он испытывал страдание. — Я не хочу быть, как они, — он опять посмотрел на меня, но на этот раз в глазах его что-то загорелось. — Я не хочу убивать. Но если я уйду отсюда… — он отвернулся, склонившись к еде.