Книга Тигриный лог, страница 10 – Юлия Чеснокова

— Да, я прочитала, что вам выделили деньги на двадцать учеников, ради возрождения и спасения от закрытия.

— Это вряд ли поможет, — наставник вздохнул. Привратник внёс чугунный чайник, от которого веяло тем, что о него можно обжечься. Я невольно отстранилась плечом, пока он его ставил на стол. Тихо, как тень, опять ушел. — Дать-то дали, но мы не набрали и двадцати — одно место осталось свободным. Никому из молодых не хочется пропасть навсегда в этих горах, как бы ни был доблестен и светел подобный выбор.

Слушая его монотонные стариковские жалобы, я кивала им в темп, пока сама же разливала нам чай в лучших традициях церемонии. Когда-то бабушка научила меня, как правильно держать руки, чайник, изгибать запястья, ставить чашки, и вообще производить всю эту процедуру. Разлив заваренный напиток, я вдруг выпрямилась и, озаренная услышанным, воззрилась на учителя Хенсока.

— Простите, вы сказали, что двадцатого юношу не нашли?

— Да, я так сказал, — оторвался он глазами от моих рук, пододвигающих чашечки.

— А деньги на это место выделены? — уточнила я.

— Да, наш учитель философии, по совместительству секретарь и эконом, щепетильно следит за средствами в бюджете монастыря. Возможно, они пригодятся когда-нибудь и последний ученик найдется.

— Можно я буду этим учеником?! — выпалила я, поднявшись. Хенсок вовремя остановился, не донеся чай к губам. Его лицо вытянулось, впервые избавившись от улыбки.

— Дитя моё, сядь, это невозможно, — собрался он и смог заговорить со мной дальше, как с разумным существом. Хотя просьба моя твердила не в мою пользу о моём умственном состоянии, и могла бы заставить его послать меня прочь.

— Вы не дослушали! — села я, но не угомонилась. — Я ведь могу переодеться в мальчика, постричься и жить тут, среди них, тогда они смогут говорить со мной и…

— Вот же фантазерка! — оборвал меня Хенсок. — Ты не понимаешь, что лопочешь. На словах тебе кажется всё простой забавой, но в первую очередь — это ещё одно осквернение монастыря!

— Чем?!

— Женщина не может быть ученицей! Это запрещено! Нет! — сурово отрезал старик. — Ты и сейчас-то находишься здесь под весьма сомнительным предлогом…

— Но ведь никто же не узнает, что я девушка…

— Оттуда всё видно! — указал он пальцем в небо. — Ничего не скроешь!

— Хорошо, но… не обязательно учеником… неужели тут никто никогда не нуждался в услугах женщины? — поняв, какую неловкость сформулировала, я поспешила выкрутиться: — Готовка, стирка, шитьё, уборка?

— Это всё делают сами монахи.

— Ну а вы? — я ткнула на стол. — Вам чай приносит привратник, а кто готовит? Он же? Пусть юноши и способны сами привести себя в порядок, но монастырю явно не хватает рабочих рук, — я сделала подобный вывод не только из наблюдения за бытом настоятеля, но и пока шла сюда. Было достаточно неприбранно и вообще, пахло необжитостью и запустением.

Хенсок уставился на меня выцветшими с годами глазами, однако не потерявшими ясности и хитринки, притаившейся за ширмой черных зрачков. Он смотрел на моё лицо не так, как минуту назад, называя в мыслях безумной. Создалось впечатление, что он примерял к моему лицу новую прическу и соотносил мою внешность с мужской — поверят ли? Этот дедушка определенно мне нравился, была в нем чертовщинка, готовая рисковать и окунаться в авантюры.