Онлайн книга «Поперчить посахаренное»
|
К счастью, на следующий день, в пятницу, Хёна в действительности была на месте, как и БиАй. А вот Чживона по-прежнему не было видно. Дохи попыталась отвлечься и удовлетворить своё любопытство расспросами по поводу пропуска учебного дня Хёной, но они вновь не прошли сквозь оборону «личного». Подруга не отрицала, что была с БиАем, но подробности выкладывать отказалась. Зная, что ей не нравится этот вопрос, Дохи не стала спрашивать: «Так вместе вы уже наконец-то или нет?». Её саму король университета больше не трогал ни за душу, ни за что другое, и то, за что она по-настоящему волновалась — это прогулы Бобби. А если его всё-таки отчислят? Вечером девушка поехала к нему домой, но, проведя полчаса под дверью и обзвонившись, никого не нашла и ничего не добилась. Куда он подевался? Спрашивать его номер у кого-либо было неудобно, тогда сразу же разоблачится обман, что они встречались, а поскольку этот миф нужен был Бобби, то Дохи поддерживала его существование. Для чего, для кого? Ей хотелось бы спасти Джинни от Бобби… или увести Бобби подальше от Джинни? Но Дохи решила не вмешиваться туда, где сама не знала, какие чувства ею овладевают. По отношению к себе она увидела столько добра и тепла, сколько не видела ни от одного молодого человека, но объективно она понимала, что Чживон не подарок, и в какой-то степени, до конца ещё не раскрытой, он намного хуже, чем кажется, или пытается казаться. Едва она прозрела насчет его внутренней красоты, как та попала под сомнение в связи с его перегибом с пьяной Джинни. Зачем он пытался раздеть её? Настолько ли ужасен этот поступок, или Дохи всего лишь начала ревновать? Не понравившись самой себе с этими помыслами, она ещё раз повторила про себя, что не будет лезть и вмешиваться туда, где не в силах расшифровать свои собственные чувства. Какая ревность? Для такой как она и френдзона красивого парня — уже честь, так не лучше ли придерживаться максимально возможного успеха, и не пытаться прыгнуть выше головы? В субботу запланированная баскетбольная игра против филологического факультета состоялась. На неё Чживон пришёл, и когда Дохи увидела его без новых ссадин и знаков боевого отличия, то невольно выдохнула. Хёна, будучи до сих пор витающей где-то в облаках после той совместной ночи с БиАем, (перешедшей в долгое совместное утро в номере гостиницы, куда король университета заказал завтрак) не заметила того облегчения поблизости от себя, что вырвалось наружу, а Джинни не пришла, так что вместо неё третьим с ними зачем-то приперся Чану. Болеть за свой факультет. «Как же» — подумала в начале игры Дохи, предполагая, что красота Хёны опять кого-то не оставила равнодушным. А Джинни тем временем, не дразня судьбу и не надеясь уже, что Бобби прекратит домогательства первым, сидела дома. Проще было самой постараться избегать встреч и столкновений. Отсутствие девушки на трибуне не ускользнуло от внимательного взора Чживона, и в этот вечер он играл особенно яростно, перетянув на себя половину игры, разметав соперников, разбив команду противника в пух и прах. Победа была достигнута с легкостью. Бобби производил такие манипуляции на площадке, так мастерски управлялся мячом, что убери четверых его друзей — он бы всё равно не потерпел поражения. Дохи не знала, спуститься ли, чтобы его поздравить, или не становиться навязчивой подругой? Хёна поднялась, чтобы идти к Ханбину, когда к тому подбежала какая-то другая девушка и, прыгнув на шею, поцеловала в щеку, подняв ноги. С улыбкой, он покружил её на месте и поставил на пол, развернувшись к товарищам, чтобы порадоваться очередной совместной победе, но неизвестная так и осталась стоять с ними. Хёна застыла. В сотый, тысячный раз. Опять. Всё по новой. Эта череда, этот нескончаемый ряд женщин, каждой из которых он может говорить то же самое, что ей, смотреть на них так же, иметь их так же, удовлетворять их, пока её кожа стынет под одиноким одеялом, шептать им красивые слова, или грубые заводящие во время секса словечки. Госпожу Мин она могла простить, и даже не дрогнуть от того, что БиАй переспал с ней, потому что это было как-то… по определенным причинам. Ханбин даже не для собственного удовольствия это делал. А те, кто приносили ему удовольствие, Хёной ненавиделись. Она боялась, что однажды какая-то сможет всё-таки стать для него незаменимой, какой не получалось у неё. Какая-то может завладеть его сердцем — почему нет? Всё когда-нибудь случается. Поэтому каждая, которую он не имел, а вот так кружил, непошло обнимал и чмокал в щеку, каждая вот такая была куда опаснее, болезненнее и ненавистнее. Нет, Хёна слишком ослабла от своих чувств, чтобы называть это ненавистью. Она всего лишь умирала сама от подобных зрелищ. Злоба не выходила наружу, а направлялась на себя, понимая, что виновата только она сама, не справляющаяся со своей любовью, затмившей и гордость, и самолюбие, и ревность, и вообще всё, кроме желания быть любимой БиАем. А что, если это всего лишь зависимость? Ведь не должна же любовь причинять столько мук! Хёна посмотрела на веселящуюся в кругу баскетболистов девушку. Невозможно угадать, сколько продержится следующая, и конкретно эта. |