Книга Поперчить посахаренное, страница 106 – Юлия Чеснокова

Высадив её на десятом этаже, Ханбин отошёл к задней стенке лифта и, сунув руки в карманы, в расстегнутой рубашке, оперся спиной, закинув назад голову и восстанавливая силы. Хёна вышла и медленно обернулась к исчезающему за сдвигающимися створками БиАю. Понимая, что он уезжает из этого момента в обычные будни, когда они снова не вместе и к нему просто так не подойти, девушка выставила руки, не дав лифту закрыться и, нырнув в него обратно, бросилась к БиАю на шею, обвив её и прижавшись к его груди.

— Пожалуйста, останься, — прошептала она, ненавидя себя за то, что вновь показала, насколько слаба без него, насколько зависима, насколько её сердце изранено.

— Я не пойду к тебе домой, — мягко отказал Ханбин.

— Тогда забери меня… куда хочешь. К другим женщинам, к друзьям, в ад… только не оставляй без себя. — Погладив её по спине, он поднял руку и запустил пальцы в её волосы. Прижав её висок к своим губам, БиАй задумался, ласково расчесывая длинные пряди пальцами.

— Я больше не хочу делать тебе больно, — взяв в ладони её лицо, Ханбин поцеловал Хёну. — Прости, что поимел эту старую суку почти что у тебя на глазах.

— Мне всё равно.

— Мне тоже. Понимаешь? Проблема в том, что мне всегда тоже было всё равно, — БиАй вновь поцеловал её, ещё призывнее и слаще. — Поехали в гостиницу? Я сниму номер. — Не думая о том, что скажет родителям, Хёна кивнула, нажав на кнопку первого этажа.

В четверг в университет не явился ни Бобби, ни БиАй, ни Хёна. Джинни с Дохи еле досидели лекцию, убедившись, что подруга не пришла, и поспешили позвонить пропаже. Та подняла и, достаточно бодрым и вдохновленным голосом сказала, что с ней всё в порядке и завтра она вернётся к занятиям. Но по отсутствию Ханбина было ясно, с кем она. Не понятно только зачем. Зачем ей самой нужны были обреченные на безответность и драму отношения? И не то чтобы она не понимала того, что понимали все. Хёна и сама прекрасно знала всё от и до, лучше других. Только не могла противостоять внутреннему зову: сердца, плоти, души — уже не разобрать. Джинни задумалась, а может правда, существуют феромоны, гормоны, химическая реакция на запах ли, воспроизведение какого-то образа мозгом, на прикосновения, которые заставляют терять рассудок или попадать в неуправляемую зависимость? Что её манило или привлекало в Бобби, если умом она понимала отсутствие чего-либо, что могло бы их связывать, более того, гибельность и ненужность какой-либо связи она осознавала ещё яснее? Всё это паранойя, бешенство неугомонной молодости, которая, требуя своё, найдёт любые доводы о свободе, правах и любви, чтобы получить желаемое. Молодость… это относительно небольшая часть жизни, в которую совершается самое необдуманное, с чем, или по итогам чего проживается вторая половина жизни. Так стоит ли поддаваться каким-то прихотям в угоду удовольствиям, или лучше не пробовать, поступив скучно, но по-взрослому? Как всегда говорил брат: «Зрелость — это ответственность». Так он отучал её ввязываться, во что не нужно, считая себя достаточно большой и самостоятельной. Может, не стоило мешать ему кокетничать с Хёной? Что плохого бы было в их свидании с Намджуном? Зато хоть какая-то возможность отучить подругу от Ханбина, прервав хоть одну из их топких, как болото, историй, грозящих аморальностью, падением от высокого к низкому, ниже некуда.