Книга Проклятая Мангазея, страница 89 – Константин Волошин

— Хорошо бы иметь кинжал хоть. Всё отбиться можно. Да рабу не положено. Ты бы не могла в другой раз попросить Матвея сделать такое? Да и тебе не мешает иметь оружие. Хоть какое. На всяк случай. Мало ли что.

— Попали мы, тятя. Меня даже в дрожь бросило. Боюсь я.

А слухи один страшнее другого помаленьку обрастали всё новыми небылицами. Наши бедные рабы не обращали на всё это внимания, и это сильно раздражало окружающих.

— Может, испросить помощи у Матвея? — неуверенно спросил Тимошка. — У него ещё достаточно власти для смягчения нашего положения.

— Попробую, — нехотя согласилась Настя. — Как он меня позовёт, я и попытаюсь.

Уже перед вечером слуга, что с мрачным видом, молча махнул рукой, зовя следовать за собой. Настя глянула на отца. Тот кивнул, отпуская.

— Настенька, дочка, опять хворь на меня навалилась. Можешь помочь?

— Ой! Конечно, господин! Если получится. А может и не получиться.

— Это почему же? — с неудовольствием проговорил Матвей.

— У меня настроение плохое. А это может помешать мне в лечении. Дело ведь тонкое, нежное. Но я с радостью попробую.

— А что за причина? — насторожился старик.

— Не хотела бы говорить, господин. Можете расстроиться. А так тоже плохо.

— Ладно, не говори. Потом поведаешь старику. В боку болит так противно, тяжко!

— Повернитесь малость и думайте только о хорошем, приятном.

Охая и ворча, старик повернулся. Настя положила ладошку на больное место и ощутила лёгкое покалывание в ней. Прислушалась и погладила место. Губы сами зашептали что-то, чего она сама не разбирала. Так продолжалось с четверть часа.

Отняв ладошку и сделав странные движения ею в воздухе, стряхнула её и спросила с беспокойством:

— Ну как, господин? Прошло или нет?

Старик прислушался и с повеселевшей улыбкой на морщинистом лице, ответил:

— Помогло, дочка! Почти не чувствую. Вот молодец! Спасибо тебе, милая моя!

Он даже сел и попробовал встать. Настя помогла ему. Вместе вышли за порог. Он сел на скамейку и вдруг спросил, пытливо глянув на девчонку:

— А теперь говори, что тебя беспокоит. Ты обещала, а я вижу, что ты обеспокоена. Обещаю помочь. Ну же!

Настя помялась и наконец молвила вроде бы с сожалением:

— После того, как мы с тятей переселились в новую кибитку, к нам стали относится всё хуже и хуже. Я боюсь, что мы с тятей можем пострадать. Люди так против нас настроены, господин. И ваша жена особенно, — рискнула дополнить она.

— Вот стерва! — Матвей крутанул головой. Кругом было пусто. — Ладно, девка! Я постараюсь вам помочь. Дало, конечно, трудное, но то моя обязанность. Иди и ни о чём не беспокойся. Я постараюсь всё утрясти. Особенно с супругой!

Настя поклонилась и ушла, понимая, что и так слишком сильно обнаглела. Хорошо, что кругом никого поблизости не было. Однако, любопытные глаза наверняка уже засекли её разговор с Матвеем. Или Матиром, как на местный лад его здесь звали.

По прошествии нескольких дней Тимофей улыбнулся дочке, вернувшейся к вечеру в кибитку. Та вопросительно взглянула на отца.

— Чему радуешься, тятя? Скажи и мне, и я порадуюсь. А то не вижу причин.

— Разве? А мне даже очень хорошо видно. Народ-то стал помягче к нам. Неужто не заметила? Странно. Ты чем так обеспокоена?

— Если честно, тятя, то бабой Давах. Даже Матвей назвал её стервой. То она не успокаивается. Всё чего-то выискивает для сплетен о нас.