Книга Проклятая Мангазея, страница 88 – Константин Волошин

— Ох, девка! Как легко стало! Ты что, на самом деле знахарка?

— Это первый раз со мной, господин, — призналась девочка, смущаясь. — Сама побаивалась. На самом деле лучше стало?

— Значительно! Вот спасибо, вот удружила! С меня причитается, дочка! Чего б ты хотела? Говори без стеснения. За такое ничего не жалко.

— Нельзя плату брать за помощь страждущему, господин. Дар может пропасть.

— Это кто ж тебе такое сказал?

— Так никто, господин. Кто мог, коль я в тайге родилась, и там никого не было кроме родных да предателя Тагана. Само на ум пришло.

— Предателя, говоришь? И кто тот проходимец?

— Так наш лучший друг, господин. Продал нас за свою свободу. Может и не за свободу, а по зависти или ещё за что. Бог его знает, господин.

— Мда! — просипел Матвей и задумался. А Настя постояла и спросила:

— Мне можно идти, господин?

— Иди коль надо. Спасибо тебе, дочка. Век буду благодарен за доброту твою.

— Да что вы, господин. Что такого я сделала? Четверть часа руками поводила да что-то нашёптывала. Сейчас и не припомню что. До свидания, господин. Поправляйтесь и не болейте.

--

[1] Яик — река, современное название Урал.

На следующий день слуга с мрачным лицом появился у их полуземлянки и молча махнул рукой, приглашая следовать за ним, добавив тихо:

— С барахлом. В другое место хозяин селит.

Тимофей глянул на дочь, та пожала плечами. Мол ничего не знает. Сама догадалась, но говорить не стала. В молчании собрали нехитрый скарб и поплелись за слугой. Шли совсем недолго. Слуга указал на кибитку недалеко от хозяйской и с недовольным лицом удалился.

— С чего бы такое? — спросил Тимошка в недоумении. — Что за щедрость?

— А что с того? Всё ж русский он, как и мы. Простое уважение. Правда, за это мы можем получить от родственников старика столько недовольства и ненависти, что мало не покажется. Нехорошо так. Худо может случиться.

Они вошли в кибитку. Там было всё необходимое для приличной жизни. Посуда, немного одежды, постели с подушками и коврами.

— Вот уж не ожидал такой благодати для раба, — продолжал удивляться Тимошка.

Как и ожидали отец с дочкой в посёлке тут же люди стали проявлять признаки отчуждённости и даже презрения к новым рабам хозяина. Все знали, что тот уже готовился перейти в лучший из миров, но теперь эти надежды откладывались. Особенно возмущалась жена хозяина Давах. Все сплетни шли от неё. Она только и мечтала, как её сынок Бабуш станет главой рода и всего богатства. И попытка Насти подлечить старого Матвея оказалась не ко двору.

— Начнут плести разные сети, — жаловалась Настя. — А мы ничего почти не знаем из их обычаев, и обязательно попадём в ловушку. Боязно мне, тятя!

— Пустое, дочка! Сплетни завсегда будоражили людей. Так интереснее жить. А мы как раз очень подходим для этого. Тут есть какая-то тайна, а это всегда привлекает разных проходимцев и любителей почесать языки. Как там хозяин?

— Говорит, что лучше. Даже повеселел вчера. Я его полечила малость. Даже после волнения с женой быстро успокоился. У него печень и сердце плохие. Старые.

— Что ты хочешь? Ему, почитай, за семьдесят, наверное.

— Я не спрашивала. Очень доволен был, тятя. Может, так нас отблагодарил?

— Лучше бы он как-то иначе это сделал, Настя. А ты куда смотрела?

— Он предложил мне что-то да я отказалась. Вот так и получилось. Что мне теперь делать? Тятя! Ещё кто-нибудь прибьёт тут тихонько.