Книга Проклятая Мангазея, страница 10 – Константин Волошин

Пришлые продолжали страдать от холода. Помещений было мало, приходилось самим искать более тёплые места. Часто устраивали церковные службы, и народ с остервенением молился, прося заступничества и милости.

Занемог и Тимошка. Кашлял, из носа текло. Пришлось отлёживаться в сарае. В нем постоянно горел огонь в самодельной печке из серого камня. Тепла мало, но погреться всегда можно. А Тимошка просто не отходил от горячих камней, с наслаждением вдыхал тёплый воздух. Боялся отойти. Место тут же займёт такой же хворый путник.

Петька-попович иногда наведывался к Тимохе. Но разговор вёлся вялый. Тимошке он уже стал безразличен. Даже Агашку стал реже вспоминать. Однажды подумал, что и она только и думает, как выйти за богатого. Остальное, думалось юноше, её не занимало. Он так себя настраивал, и это постепенно успокоило бурные мысли.

Около месяца Тимошку не трогали для работ. Хворь тем временем сама прошла. Хотя местные бабки таких хворых отпаивали противными отварами. Кстати, и смертей стало намного меньше. Люди всё же оклемались, взбодрились перед трудностями морского перехода до Мангазеи.

Лишь в конце апреля был дан приказ грузиться на кочи, лодьи и даже коломенки Набежали и многие из промышленных людишек, спешащих обосноваться на новом месте и подготовиться к зимнему промыслу. Да и веснование не стоит пропускать — рыбу надо наловить и засолить. Иначе с голоду можно помереть. С хлебом было уж очень туго. Его привозили из Тобольска, а суда не всегда могли дойти до места. Обская губа слишком опасна для плавания. И льды часто забивают губу, коль сиверко задует надолго. А такое случалось, довольно часто.

Однако день отхода каравана судов настал. Льды ещё не все прошли, но ждать больше никто не хотел. Спешили добраться до осени к месту. И Тимоха с волнением разглядывал кочи и паузки, что шныряли между судами, развозя мелочь.

Дьякон Ерофей послал Егора помогать грузить вещи отца Якова. Юноша был доволен, что та работа будет лёгкой и поспешил к попу.

Там уже распоряжался сам поп, и тут же приказал сносить узлы и корзины на коч, стоящий у помоста причала. Тимофей встретился глазами с Агашкой. Та скривила губы в подобие улыбки, а Тимошка вдруг подумал, что это уже совсем не волнует его, и прошёл мимо, никак не ответив девушке. Он не видел, как она недовольно надула губки. Даже не обернулся, хотя прежде почти всегда это проделывал.

И пока он сносил вещи, в голове ничего не возникало. Он лишь удивлялся обилию вещей. А попадья постоянно требовала осторожности и поругивала Тимошку. Он лишь кивал, но ничего не менял в работе.

Поскольку он послушник и прикреплён к отцу Якову, с коча его не прогнали. И он устроился подальше от глаз отца Якова. Было большое желание побыть одному. Кругом так много интересного и волнение не покидало его. А гребцы уже вывели коч на середину реки и споро поставили парус. Ветер оказался почти попутным. Десяток мореходов с баграми стояли наготове отталкивать льдины, оберегая борта от возможных ударов. Работа трудная и Тимошка не утерпел и тоже попробовал так поработать от скуки. Дело оказалось не таким простым. Ему подсказывали бывалые мужики и он легко всё понимал и выполнял.

Дни уже были длинные и работу не прекращали долго. Тимошка устал, однако не жалел, что ввязался в не свою работу. Отец Яков даже сделал выговор ему.