Книга Месть старухи, страница 222 – Константин Волошин

Судно вышло из бухты. Струя свежего ветра ударила в полотнища парусов. Длинная волна качнула судно, и с лёгким креном на левый борт оно заспешило в сторону Ямайки. Синева моря и приятная прохлада зимнего ветра отодвинула жару. Солнце ещё не поднялось достаточно высоко и не палило, хотя в это время года особой жары и не предвиделось, особенно в море.

Попутный ветер позволял старенькому судёнышку в девяносто тонн иметь ход в восемь узлов. Кильватерный след далеко виднелся за кормой. Качка почти не ощущалась.

Ночью Мира неожиданно проснулась. В полной темноте она вперила глаза в окно, но почти ничего не увидела. Было почти тихо. Лёгкий скрип снастей, шаги вахтенных на палубе. И колотящееся в тревоге сердце. Что-то неясное, страшное и неотвратимое снилось девушке. Она тронула Томасу, спящую рядом.

— Ну чего тебе? — капризно спросила та сонным голосом. — Спи! Ещё темно!

— Мне страшно, Тома! Что-то должно произойти! Я хочу к Хуану!

— Не дури! Что может произойти? Погода тихая. Даже не сильно качает. Я побью тебя, если ты не оставишь меня в покое! — и повернулась спиной.

Беспокойство не проходило. Мира встала, накинула на плечи халат и ощупью вышла на палубу. Дверь каюты, где спали мужчины, была напротив узкого коридорчика. Она поколебалась с минуту. Прислушалась. Обычные звуки ночной корабельной жизни.

Всё же страх не проходил, и она толкнула дверь каюты. Она не открылась. Тихо постучала и тут же голос Хуана спросил:

— Кто это? Какого чёрта!..

— Хуан! Это я! — так же тихо проговорила Мира. — Выйди!

Дверь скрипнула.

— Мира, что с тобой? Ты дрожишь. Что произошло?

— Ничего не произошло, Хуан! Но я так боюсь! Обними меня! — она торопливо приникла к тёплой груди Хуана.

Он молчал, раздумывая над поведением девушки. Просто так Мира никогда бы не встала в таком волнении. Он поцеловал её в холодную щёку.

— Пошли на палубу. Посмотрим, что там. Я только накину кафтан.

На полуюте маячили две тени. Свет фонаря тускло освещал компас и румпель. Его держал молодой матрос, поминутно опуская голову, борясь со сном. Вторая тень оказалась боцмана. Тот стоял, опёршись о поручни полуюта и время от времени делал глоток из бутылки.

Кругом полная темнота. Луны нигде не видно, а звёзды ярко светили в вышине, что-то предвещая или предупреждая. Но что? Этого никто не знал.

Хуан оставил Миру внизу, поднялся на четыре ступеньки и подошёл к нактоузу. Стрелка компаса показывала курс на вест. А Хуан ещё вечером услышал от капитана, что после полуночи курс должен быть юго-запад. У берегов Эспаньолы в этом месте опасные рифы и острова.

— Эй, приятель! — толкнул он рулевого. Тот, видимо, даже не заметил Хуана.

— Что такое? Что нужно?

— Время за полночь, а у тебя курс прежний! Погляди на компас! Боцман, куда смотришь, дурак!

— Шёл бы ты, сеньор, в свою каюту! — ответил пьяненьким голосом боцман. — Я не обязан каждому пассажиру докладывать о своих действиях!

Хуан только собрался ответить, как шум буруна отвлёк его. Впереди светлели белой пеной прибойные волны.

— Буруны впереди! — Голос Хуана сорвался от волнения и страха. Страха за девчонок. — Право руля! Скорее!

Матрос с боцманом вцепились в рычаг румпеля. Судно нехотя отворачивало к норду. Но оказалось, что было поздно. Скрежет, треск — и сильный толчок развернул корпус судна. Продолжая трещать распоротым днищем, оно стало крениться на левый борт. Стоячий такелаж затрещал, ванты напряглись, готовые лопнуть и обрушить мачты на фальшборт.