Книга Месть старухи, страница 182 – Константин Волошин

— Вы правы, сеньора! И всё же сознание того, что я невольник, делает меня непримиримым к господам. Простите, госпожа!

И впервые у Габриэлы в голове закопошились мысли относительно рабства. Вдруг она осознала, что как бы хорошо не жилось рабу у господина, он продолжал оставаться рабом. И это делает его готовым в любой момент взбунтоваться. И что это в порядке вещей. Она сама несколько месяцев была рабыней, и с нею обращались куда хуже, чем она со своими слугами. И всегда в мыслях её присутствовал дух бунта, возмущения и стремление любыми средствами освободиться от этого ужаса.

Глубокий вздох всколыхнул её грудь. Мрачные думы владели ею. А перед домом она неожиданно для себя подумала: «Это не я придумала, и не мне решать. Пусть философы и мыслители занимаются всем этим. Что от меня может зависеть? Я такая же, как все. Мне ли изменить этот мир?»

Это успокоило женщину, и в дом она вошла полновластной хозяйкой, перед которой по-прежнему трепещут слуги.

Мысли о дочери вдруг потекли спокойно, размеренно. Они уже не тревожили её совесть, хотя что-то крохотное и незначительное всё же осталось. Это незначительное и маленькое иногда просыпалось, будоражило дущу, но быстро укладывалось спать, оставляя свою госпожу благоденствовать.

Мира неторопливо шла вдоль ряда лавок, присматривая материал для платья. Хуан шёл рядом, с удовольствием наблюдая, как именитые горожанки и горожане любезно с ними здороваются, раскланиваются, иногда заговаривают, интересуясь здоровьем и делами. Мимоходом расточали похвалы Эсмеральде. А та смущённо краснела, скромно отвечала, поглядывала на Хуана, вспоминая его слова о скором признании её в городке.

Неожиданно она насторожилась. Ей показалось, что кто-то сказал знакомым голосом:

— Смотри в оба, Ушастый! Не ошибись!

Голос звучал рядом, тихо и зловеще. Мира вздрогнула от охватившего её ужаса. Инстинктивно прижалась к Хуану. Тот повернул голову.

— Что ты, Мира? — тихо спросил он, удивившись её выражению лица.

Она сжала его локоть, мимикой приказав молчать. Потом глазами показала назад, откуда она слышала голос, так испугавший её.

Хуан обернулся. В не очень густой толпе покупателей он заметил двух подозрительных людей. По их повадкам он определил их, как воров-карманников и насторожился.

Поторопившись отвести Миру в сторону, спросил тихо:

— Что тебя так испугало, милая моя? Те двое воришек?

— Это они грабили нас и убили Ампару! — прошептали побледневшие губы.

Хуан сжал губы, что означало решительность и готовность к действию.

— Подожди меня здесь, — и толкнул Миру в тень навеса одной из лавок.

Он отделился от девушки и стал наблюдать за ворами. Вскоре он заметил, как один из них осторожно срезает у дородной сеньоры кошель с деньгами.

Хуан не стал ждать конца действия. Сильно ударил вора в пах, потом по горлу, не выпуская из виду его подельника. Сеньора вопила, обнаружив пропажу, которая валялась у тела вора, корчившегося на земле.

Появились два альгвасила, и толпа окружила событие разыгравшееся здесь.

Хуан поискал подельника. Того и след простыл.

— Кто знает его имя? — оглядел альгвасил толпу.

— Знаю, что кличка его Ушастый, а подельника кличут Чико, сеньор, — проговорил Хуан. — Воровство налицо. К тому же я обвиняю его в убийстве негритянки у меня во дворе во время ограбления.