Книга Ост-Индский вояж, страница 86 – Константин Волошин

— Мы заплатили больше, — молвил Герасим, который в денежных вопросах не уступал казакам. — Но и так хорошо. Там ещё ты не посчитал несколько шиллингов, Данилка. Посчитай и их. Сколько там? Штук десять, вижу.

— Данилка, брось нас дурить! — вскричал Аким и толкнул казака в грудь. — Там ещё какие-то монеты имеются. И золотые, и серебро! Ну-ка считай всё! А то мы с Гераськой быстро скрутим тебя! Вздумал, кого дурить!

Герасим даже вскочил и злобные искорки в глазах говорили, что он готов на многое, отстаивая свои права на честную долю в добыче.

— Да это я отложил для Сафрона, ребята! Мы ведь должны и с ним поделиться! Друг он нам или что?..

— Всё равно, Данилка! — не унимался Аким. — Считай все!

— Сафрон не участвовал в этом деле, — вдруг заявил Гераська.

— Ты это брось, мужик! — взвился Данил. — Этак и тебе не всё надо дать. Я основную работу сделал, а не требую больше своего! Нашёлся тут!

Аким успел остановить внезапно возникшую ссору.

— Хватит нам собачиться, лаясь друг на дружку! С кем не бывает? А о Сафроне ты, Гераська, зря сказал. За такое и по зубам схлопотать легко. Даже не заикайся об этом.

— Верно, Аким, — поспешил согласиться Данил, и они в молчании сопели, успокаиваясь. — Лучше поспешим в порт искать Сафрона. Горе ему будет, коль его схватят. Могут и пытать.

Сафрон в волнении выслушал рассказ Данилы и долго раздумывал.

— Дай Бог, чтобы нас не хватились до вечера, — наконец вздохнул он. — А на судно надо пролезть незаметно, и в темноте. Будем следить за ним. Солдаты должны будут с таможенниками проверить судно перед отплытием. И заодно в трюм заглянут в поисках воров и беглецов,

— А ведь верно гутаришь, Сафрон, — согласился Данил. — Даже сейчас немедленно надо скрыться до темноты. Ночью притворимся пьяными и сунем вахтенному шиллинг, и он нас пропустит на борт. Там укроемся до отплытия.

— Так и сделаем, — согласился и Сафрон. — Только шиллинга может не хватить. Приготовь два иди три, чтобы не искать в кошеле.

Казаки спешно перекусили в харчевне и тут же ушли искать схоронку.

То один, то другой казак, сменяя друг друга, следили за судном. Аким заметил уже в сумерках, как Уэсли заглядывал к капитану, но пробыл там недолго и ушёл. Потом удалились таможенники, а солдат не оказалось.

— Все ушли, — поспешил сообщить Аким. — Можно и нам вернуться.

— Надо хоть немного выпить для виду, — предложил Сафрон. — И плотно поужинать. Завтра мы переходим на судовые харчи, а это не сахар! Пошли!

Сидели в харчевне долго. Появились у трапа судна, опасливо озираясь и изображая пьяных. Вахтенный матрос доложил офицеру, тот придирчиво и дотошно расспрашивал казаков, которые с трудом могли ворочать языками.

— Проходите, и чтобы до утра вас никто не видел! — рявкнул вахтенный начальник, и намеревался отвесить по зубам, но передумал и пропустил их на борт. — Завтра я с вас не слезу, пока вы всё мне не выложите! Проходимцы!

Оказавшись на борту, Сафрон тут же предложил:

— Деньги надо спрятать где-нибудь до времени. Утром нас обязательно обыщут. Можно оставить не больше пары шиллингов на нос.

Матросы долго искали место, и наконец, спрятали в шлюпку под брезент и засунули под банку, вместе с теми, что получили от пиратства.

С рассветом их вызвали к капитану, тот учинил им допрос с пристрастием. Они ещё не протрезвели как следует и отвечали недоуменно и покорно сносили все оскорбления, но до побоев всё же не дошло.