Книга Ост-Индский вояж, страница 46 – Константин Волошин

Сафрон возился со своей раной, мотая на руку оторванную холстину от рубахи, заливая её вином. Трое налётчиков были ранены, двоих убитых отволокли к стене и уложили друг на друга.

Появился Тимурджи. Он тяжело дышал, и вид его был затравленным.

— Ушли, гады! Аллах их покарает, изменников, предателей! Надо уходить, пока есть такая возможность! Собирайтесь!

— Хозяин, у вас рука кровоточит. Надо остановить кровь, — загородил слуга дорогу. — Это не займёт много времени, но необходимо, хозяин.

Тот согласился, а Аким собирал в скатерть еду и питье. Потом он занялся Данилом, у которого было две раны в бедре и боку. Последняя лёгкая, но нога сильно поранена и кровоточила сильно. Слуга купца с готовностью помог и ему, и скоро Данилка смог подняться на ноги, поджав, правда, раненую. Ему дали палку и он с трудом поковылял следом за всеми, с трудом справляясь с мутившим голову туманом.

Аким помогал ему и нёс скатерть с харчами. Лодки не было на месте.

— Мурад, — крикнул шипящим голосом купец, — достать лодку немедленно! Я с господином побуду.

Через четверть часа Мурад пригнал лодку, где сидел темнокожий гребец, которому тот и отдал два золотых.

Лодка была старая, ветхая, и не такая большая, как первая. Но на ней всё же можно было переправиться на правый берег, хотя течение на середине оказалось довольно быстрое. Господин стонал, придя в себя, слуга поил его вином и каким-то снадобьем из глиняного сосуда с узким горлом. Тимурджи поглядывал на него с опаской, и по глазам можно прочитать, что страх не покидает его.

Сафрон тоже попивал вино, которого оказалось не так много. Дал малость и Гераське, но у того голова кружилась так, что он едва смог сделать два глотка.

Гребли по очереди — слуга купца и Аким, единственные, кто не получил ни царапины. Остальные уже мучились болями и терпели.

Тимурджи со слугой и едва говорившим господином тихо беседовали, Сафрон со скрытым любопытством посматривал на них и гадал, что теперь может случиться, куда они направятся из этого пекла.

День незаметно превратился в вечер, лодку направили к крохотному селению рыбаков, видневшемуся на правом берегу. Их приняли, увидев золотую монету, а Сафрон уже давно заметил, что с сундучком, весьма тяжёлым, слуга Мурад не расстаётся. И на поясе у купца висел увесистый кожаный мешочек, где позвякивали монеты, отнюдь не медные.

Ночь прошла тревожная, неспокойная. Раненые постоянно чего-то требовали, особенно господин, который почти всё время постанывал и не мог заснуть. К утру все выглядели уставшими и осунувшимися. Лишь обильная еда помогла немного привести себя в относительный порядок.

Долго совещались купец с господином, а Сафрон порывался задать вопрос, постоянно вертевшийся у него в голове: Куда их теперь бросят и что с ними всеми будет. Вопроса он не задал, но Тимурджи посмотрел на Сафрона внимательным взглядом, помолчал выжидательно и приказал:

— Вам придётся сопровождать этого господина, — кивнул в сторону раненого, который откинулся на подушку и закрыл глаза. — Это далеко, но и плата будет хорошей. А там, как Аллах захочет. Может, и повезёт вам, и вы добудете себе многое, чего добиваются остальные белые люди.

Это прозвучало загадочно, но Сафрон всё же спросил:

— Мы ещё не получили обещанного, эфенди. — Он не стал ничего добавлять, ожидая, что этого и так достаточно. Тимурджи вздохнул и согласно кивнул.