Онлайн книга «Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей»
|
— Мам, смотри, уединённицы! — Ты и в темноте грибы найдёшь… — Это не грибы, – Соня присела на корточки. – Хотя их часто за грибы принимают. Это цветы, у которых нет хлорофилла. Смотри, как их много… Мама наклонилась, разглядывая растущий у самого забора, за которым темнел лес, крупный пучок странных бледных растений – скрюченных, с чешуйками вместо листьев, с белёсыми колокольчиками пригнувшихся к земле цветов. В тускловатом свете опутанного девичьим виноградом фонаря они были похожи на поникшие восковые свечи, на искривлённые полупрозрачные пальчики… — Мертвечина какая-то, – поморщилась мама. — Их ещё трупными цветами зовут, – с готовностью подтвердила Соня. – И подъельниками, и духовым цветом, и уразной травой. Я их только по одной, ну по парочке встречала. А тут прямо целая клумба. Подожди, я сфоткаю. Она увлеченно ползала вокруг подъельников с телефоном, но снимки получались то слишком тёмными, то слишком зернистыми. Наконец мама похлопала Соню по спине: — Идём, завтра свои трупные пальцы нафоткаешь. У ворот они ждали долго. В посёлке все уже, наверное, спали, да и приехали они в будний день, а не в шашлычные выходные. Стояла обволакивающая дачная тишина, только зудели комары – мама уже почёсывала одну ногу об другую, – шуршали вокруг фонаря мотыльки и изредка из темноты доносился не то птичий, не то мышиный писк. Соня заметила слева у ворот что-то светлое. Подошла, наклонилась и удивилась – опять подъельники-уединённицы. Густые, толстенькие пучки бледных стеблей росли вокруг столба почти идеально ровным “ведьминым кольцом” – наверное, их ещё и поэтому путали с грибами. Раньше Соня никогда не видела их в таком количестве, да и росли они обычно далеко в лесу, там, где деревья погуще… Тут грянул мамин телефон. Мама поднесла его к уху, послушала и недовольно сдвинула брови: — Как это – почти пришёл? Мы тебя у вахтёрской будки ждём. В смысле? – Она взглянула на Соню с хмурым недоумением. – А, ну ясно. Мы-то длинным шли, Сонька ещё застряла с этими своими, как их… — Уединённицами, – подсказала Соня. — У мартыновской дачи? А ключи ты взял? Ну естественно… Да, не нараспашку же оставлять. Так… иди до Черёмуховой, там у поворота на “кольцо” встретимся. Ну, где Николавна коз пасёт. Хоть прогуляемся ещё, воздухом подышим, зря выходили, что ли… У поворота с Черёмуховой, да. Угу. Хорошо… Соня зевнула. Она уже надышалась воздухом, ей хотелось поскорее обратно в дачу: скинуть кроссовки, улечься на старую кровать с железной сеткой – ладно, сначала распаковать рюкзак, мама всё равно заставит, – а потом плюхнуться на приятно прогибающуюся под весом тела кровать и листать телефон, пока глаза не начнут потихоньку слипаться. А завтра пораньше, чтобы мама не успела приспособить её к какому-нибудь садово-огородному делу, надеть “лесные” многокарманные штаны, футболку, взять из сарая корзину, попшикаться репеллентом и улизнуть за калитку. Там, на берёзовых и осиновых плантациях, её уже ждут бархатистые шляпки, она чуяла их заранее, до этого несколько дней шли дожди, и из леса так и тянуло сыростью и грибной прелью… Вместо этого они вернулись на “кольцо”, к колодцу, вокруг которого днём обычно щипали траву желтоглазые зловредные козы, и теперь стояли там под фонарём и ждали папу. Соню тоже начали заедать комары, при взгляде на колодец хотелось пить, да и в туалет уже хотелось тоже. Мама недовольно переминалась с ноги на ногу, потом коротко бросила: |