Книга Великолепная Софи, страница 44 – Джорджетт Хейер

— Боже мой, Чарльз! – воскликнула леди Омберсли. – Что же такого сотворила бедняжка, чтобы настолько вывести тебя из равновесия?

Он не стал ничего объяснять матери, только отметил, что Софи – дерзкая, упрямая и ужасно невоспитанная девчонка и он сомневается, найдется ли такой глупец, чтобы сделать ей предложение. Леди Омберсли воздержалась от дальнейших вопросов, не став углубляться в несовершенства Софи, но вместо этого воспользовалась моментом, чтобы попросить, в качестве прелюдии к поискам мужа для племянницы, его позволения на вечер с танцами.

— Я не имею в виду ничего грандиозного, – поспешила она добавить. – Возможно, десять пар или около того… в гостиной!

— Пожалуйста! Ведь вам не придется обязательно приглашать молодого Фовнхоупа! – отметил он.

— О да! – согласилась она.

— Мне следует предупредить вас, мама, – вспомнил он. – Утром мы наткнулись на него! И моя кузина приветствовала его как старого и весьма доброго знакомого и пригласила навестить ее у нас дома!

— Ох, боже ты мой, – вздохнула леди Омберсли. – Как некстати, если не сказать больше! Но, полагаю, она действительно знает его, Чарльз, ведь они с твоим дядей жили в Брюсселе в прошлом году.

— Она – да! – съязвил Чарльз. – А вот он имел о ней не больше представления, чем о китайском императоре. Но стоит ли сомневаться, он непременно воспользуется приглашением! Оставляю все это на вас, сударыня!

С этими незаслуженно обидными словами он покинул комнату матери, оставив ее в размышлениях, каким образом, по его предположению, могла бы она избежать утреннего визита молодого человека безупречного происхождения, который к тому же сын одной из ее самых старинных приятельниц. Она пришла к выводу, что сын и сам имел смутное представление об этом, и выбросила этот вопрос из головы, переключившись на гораздо более приятную проблему, состоящую в том, кого пригласить на прием, который она собиралась устроить впервые за последние два месяца.

Но ее размышления прервало появление племянницы. Помня угрюмые, но непонятные высказывания Чарльза, леди Омберсли поинтересовалась у Софи, с некоторой даже суровостью, что такое та сотворила, чтобы досадить ее сыну. Софи рассмеялась и почти ошеломила тетушку своим ответом, рассказав, как она всего лишь увела у него из-под носа его коляску и около получаса правила его серыми, объезжая улицы Сити.

— Софи! – Ее милость едва не задохнулась. – На серых Чарльза? Но как ты смогла удержать их!

— По правде говоря, – призналась Софи, – чертовски трудно с ними справляться. Ой, прошу прощения! Я не хотела произносить ничего подобного, дорогая моя тетушка Лиззи. Не бранитесь на меня! Это все из-за жизни подле сэра Горация, я знаю, иногда у меня срываются жуткие выражения, но я пытаюсь обуздывать свой несчастный язык. Да, и не придавайте вы такого большого значения ворчанью Чарльза. Он скоро перестанет дуться. Бьюсь об заклад, пока он не надумал жениться на этой несносной девице, он не отличался подобной сварливостью.

— Ох, Софи! – неожиданно для нее самой вырвалось у леди Омберсли. – Признаюсь тебе, я не в силах полюбить мисс Уорэкстон, как ни стараюсь!

— Полюбить ее! Вот еще, как бы я удивилась, если бы вам это удалось! – воскликнула Софи.

— Да, но следовало бы, – горестно продолжала леди Омберсли. – Слишком уж она хорошая, и я не сомневаюсь, что она хочет стать мне примерной дочерью, и это у меня настолько дурной нрав, и это я не желаю видеть в ней примерную дочь. Но когда я думаю, что пройдет еще совсем немного времени и она станет жить в доме… Но нет, мне не следует даже произносить подобное! Это очень нехорошо, пожалуйста, будь добра, забудь мои слова, Софи!