Книга Великолепная Софи, страница 127 – Джорджетт Хейер

Софи не вздрогнула, только слегка покраснела и, сохраняя предельное самообладание, ответила:

— Но я не теряла никаких сережек, сударыня. А в чем дело?

— Ох, любовь моя, твоя горничная утверждает, будто из твоей шкатулки пропали бриллиантовые сережки, а у меня в доме ничего подобного никогда не случалось!

Софи наклонилась поцеловать тетушку в щеку.

— Тетя Лиззи, простите меня! Это я во всем виновата. По своей глупости я забыла предупредить Джейн! Никаких потерь, я всего лишь отнесла их к ювелиру почистить и немного поправить. Один из крючков слегка разболтался. Зачем же ты так взволновала ее светлость, Джейн, тебе стоило сначала выяснить все у меня.

— Почистить? – воскликнула мисс Сторридж. – Но зачем, мисс Софи, разве я не относила чистить все ваши украшения к «Ренделлу и Бриджу», когда мы только-только приехали в Лондон.

— Да, но мне показалось в тот вечер, когда у нас был бал, что сережки слишком тусклые, – ответила Софи. – Ну а теперь иди, Джейн, вы и так все замучили ее светлость.

Она не сомневалась, что мистер Ривенхолл внимательно изучает ее лицо, и, украдкой взглянув на кузена, увидела в его глазах очень нехорошее испытующее выражение. Однако он ничего не сказал, поэтому она избавилась от своей горничной, удостоверилась, что у тетушки нет никаких поручений, и ушла, искренне надеясь, что ни тетушка, ни мистер Ривенхолл не заметят длительного отсутствия ее бриллиантовых сережек.

Но на следующий день, только они с леди Омберсли, Сесилией, Селиной и Хьюбертом уселись за легкий завтрак, как в комнату вошел мистер Ривенхолл и вручил ей крохотную коробочку.

— Ваши сережки, кузина, – сказал он. – Думаю, теперь с ними все в порядке.

Впервые в жизни Софи полностью лишилась дара речи. К счастью, Чарльз, казалось, и не ожидал от нее никаких слов, поскольку он равнодушно отвернулся, отрезал себе кусок ветчины и заговорил с матерью, интересуясь, не желает ли та провести какую-нибудь часть наступающего лета в Брайтоне. Леди Омберсли переадресовала этот вопрос Софи. Брайтон не слишком соответствовал ее привычкам и настроению, но регент сделал этот курорт настолько модным и там собирается столько знаменитостей, что, если Софи пожелает съездить туда, она, несомненно, сняла бы там дом на какую-то часть сезона.

Сесилия, у которой имелись собственные причины остаться в Лондоне, вмешалась в разговор:

— Ой, мама, ты же знаешь, тебе всегда нездоровится в Брайтоне! Прошу тебя, давай не поедем туда. Не сомневаюсь, нет ничего глупее вечеров, устраиваемых в Павильоне, а чрезмерная жара и духота в комнатах совершенно выбивает тебя из колеи.

Софи тут же отказалась от всякого желания посещать этот модный курорт, и весь остальной завтрак они потратили на обсуждение соперничавших между собой соблазнов Омберсли, Торпе-Гранде и Скарборо, перемежающееся некоторыми воспоминаниями леди Омберсли о том лете, которое она провела в Рамсгэйте еще до того, как покровительство и пристрастие регента к Брайтону не отбросило этот курорт в тень.

Когда они встали из-за стола, Хьюберт, в течение некоторого времени безрезультатно пытавшийся застать кузину одну, выпалил:

— Ты занята сейчас, Софи? Не хочешь ли немного прогуляться по саду?

— Спасибо! Немного погодя, возможно. Чарльз, можно мне поговорить с вами, когда вам будет удобно?