Книга Великолепная Софи, страница 118 – Джорджетт Хейер

Но, оставшись одна, Софи глубоко задумалась. Она долго сидела, сжав рукой подбородок. Первым импульсом было возложить решение вопроса на стряпчего сэра Горация, но этот план пришлось отвергнуть, хотя и с сожалением. Она достаточно хорошо знала мистера Меридина, чтобы предположить, что он воспротивится ее намерению отдать пятьсот фунтов в руки ростовщика. Обратиться за советом к этому опытнейшему человеку означало раскрыть безрассудность Хьюберта, а об этом не могло быть и речи. Она перебирала в памяти всех своих друзей, но прибегнуть к их помощи также не могла, по той же самой причине. Но так как Софи не относилась к числу тех, кто готов отказаться от решения проблемы, с которой довелось столкнуться, ей ни на секунду не приходило в голову предоставить своему юному кузену самому расхлебывать заваренную им же кашу. Ничего иного не оставалось, как самой вступить в противостояние с жутким мистером Гольдхэнгером. К этому решению Софи пришла не без долгих размышлений и тщательного анализа, поскольку, хотя она ни в коей мере не испытывала страха перед мистером Гольдхэнгером, прекрасно знала, что такой поступок, как ее посещение ростовщика, сочтет возмутительным любой воспитанный человек. Но она не могла и предположить, что кто-то, кроме, возможно, Хьюберта, сможет вообще узнать об этом визите.

Не в характере Софи было тратить время впустую, и стоило ей принять для себя решение вмешаться в дела Хьюберта, как все дальнейшие душевные переживания она отмела за ненадобностью. Не в ее правилах было и тратить время на то, чтобы убедить себя в уместности оплатить долги Хьюберта из средств сэра Горация. Точка зрения мисс Стэнтон-Лэйси, которую отец, несомненно, разделил бы, состояла в следующем: одно дело – потратить из его денег пятьсот фунтов на бал, устроенный для того, чтобы войти в лондонское общество, и совсем другое – навязать ему акт великодушия по отношению к племяннику, о самом существовании которого он, по всей вероятности, вряд ли вообще помнил. Поэтому Софи открыла свою шкатулку с драгоценностями и, просмотрев ее содержимое, извлекла оттуда бриллиантовые сережки, которые сэр Гораций купил для нее в «Ренделл и Бридж» всего год назад. Это были исключительно красивые камни, и Софи стоило некоторого труда с ними расстаться; но остальные украшения она унаследовала от матери, и, хотя с этой женщиной ее не связывали никакие воспоминания, ей совестно казалось продавать материнские драгоценности.

На следующий день ей удалось отговориться от поездки с леди Омберсли и Сесилией в магазин шелковых тканей на Стрэнд, и вместо этого одна отправилась к тем самым ювелирам, «Ренделлу и Бриджу». Когда она там появилась, в магазине еще не было покупателей, но появление молодой леди высокого роста и броской внешности, к тому же одетой с превосходной элегантностью, заставило продавца поспешить ей навстречу. Он был отменным специалистом, который гордился тем, что никогда не забывал лиц значительных клиентов. Он сразу же узнал мисс Стэнтон-Лэйси, поставил ей стул своими собственными августейшими руками и попросил сказать, чем бы он мог заинтересовать ее.

Причина ее появления буквально ошеломила его, но он стремительно скрыл свое изумление и сделал смышленому приказчику знак сходить за самим мистером Бриджем. Тот появился тут же, словно из-под земли, и, вежливо поклонившись дочери своего постоянного покупателя, приобретавшего множество дорогих безделушек для самых разных дам сердца, попросил Софи пройти с ним в его личный кабинет, расположенный сразу за торговым залом. Что бы мистер Бридж ни подумал о желании мисс Стэнтон-Лэйси расстаться с сережками, тщательно подобранными лишь год назад, он оставил свое мнение при себе. Вежливо поинтересовавшись делами сэра Горация и узнав, что тот уехал в Бразилию, мистер Бридж сложил дважды два и немедленно принял решение выкупить сережки за значительную сумму, несмотря на свое первоначальное намерение, по освященной веками традиции, всего лишь объяснить клиенту, почему цена бриллиантов упала слишком низко. Он не имел намерения снова продавать эти сережки; он отложит их до возвращения сэра Горация из Бразилии. Сэр Гораций, как ювелир проницательно подозревал, опять купит их, и его, без сомнения, в будущем ждет вознаграждение за умение поступать столь разумно. Сэр Гораций непременно купит много больше дорогих пустячков у ювелиров, которые повели себя столь достойно в отношении его единственной дочери.