Книга Мое чужое имя, страница 97 – Анастасия Логинова

— «Брэнд».

— «Брэнд»?.. — название показалось Сергею знакомым.

— Эта же фирма охраняет «Оникс», а руководитель ее — Евгений Павлович Перегудов — лично осуществляет безопасность зампреда Левченко. Чуешь, какая картина маслом вырисовывается?

Сергей чуял.

И он, и Паша не высказали вслух о том, что достоверность версии, изложенной в уголовном деле, подрывал еще и сам майор Зорин. Версия эта целиком принадлежала Зорину, следователь ее только поддержал. А сам Зорин… Артем Зорин — майор УБЭП ГУВД был человеком Левченко, теперь это уже очевидно. Когда «Феликс» «засветился» по-серьезному, именно он делал все возможное, чтобы тень ни коим образом не пала на «Меридиан». Левченко, а точнее люди Перегудова из «Брэнда», обеспечили зачистку свидетелей и участников сделок — Астафьева и Патрова, а Зорин нашел где-то бывшего зэка Нуйкова, на которого всех собак и повесили. Не безвозмездно, скорее всего. Но даже Нуйкова позже убрали — близь поселка Спасский Московской области.

Что касается взрыва в Катиной квартире, с которого все и закрутилось, то Мухин практически с самого начала был в курсе этого несколько личного дела Салтыкова. Причины заниматься «Ониксом» у Сергея были веские, и Мухин препятствий не чинил. Наоборот — без поддержки «сверху» Сергей мало что смог бы сделать.

Сейчас, когда Салтыков уже рассказал все, что узнал после посещения сибирского «Алюминия», прибавив к этому и информацию Шуры, он все еще прохаживался по кабинету, рассматривая свои ботинки и сцепив руки за спиной — была у Сергея такая привычка — вести серьезные разговоры, будучи на ногах. Паша Мухин тоже молчал, сидел на подоконнике и, раздвигая жалюзи, задумчиво посматривал на улицу. Мухин был на новой должности не так давно, но авторитет среди БЭПовцев имел весомый, да и руководитель из него был неплохой, но лишний раз подчеркивать свое начальственное превосходство он не считал нужным. Потому и не любил сидеть за рабочим столом во время таких приватных разговоров. Сейчас Мухина больше всего волновало, что делать с Зориным — а его нужно было, как минимум лишить полномочий. Причем срочно. В другой ситуации можно было бы устроить все по-тихому: тет-а-тет переговорить бы с Зориным и объяснить человеку, что пора ему «по собственному желанию». Тот бы, конечно, поскрипел зубами, но ушел. И все бы спустили на тормозах. Ведь отдавать личное дело подчиненного в УСБ [1]— мало того, что это противно, так следом обязательно пойдут чистки, проверки, а значит, и с «Ониксом» придется притормозить. Но ведь Зорин не просто сливал информацию налево, не просто «крышевал» по — мелкому отдельные фирмы — его деятельность была с явным криминальным душком, так что придется сдавать его по полной программе…

Завибрировала трубка в кармане у Салтыкова. Он резко остановился и даже выдвинул стул, намереваясь сесть. Звонок был личным, но Мухин был в курсе многого, так что выскакивать за дверь Сергей не стал:

— Я там больше оставаться не могу, — сразу заговорила трубка, — я еду в Москву.

— Я же просил тебя — оставайся там! Не дергайся!

— Поздно, я уже в городе.

— Понял… — шумно выдохнул Салтыков. — Куда ты направляешься, можно тебя спросить?

— А ты куда предложишь? — нервно отвечала трубка. — Домой мне нельзя! К сестре мне нельзя! Мне даже в кафе посидеть нельзя! По-моему есть единственное место в Москве, где я могу находиться совершенно законно!