Книга Мое чужое имя, страница 48 – Анастасия Логинова

Не могло Сергею не броситься в глаза, что сработал Зорин грязновато — и версии не все отработаны, и ни одной справки нет о том, как именно алюминий вывозился из России. Да и фигуранты явно не все допрошены. Все эти вопросы Салтыков не собирался задавать Зорину, и так показал слишком большую заинтересованность. А разузнать про завод хотелось. Сергей пролистал уголовное дело в самое начало, там, где были подшиты налоговые отчеты «Алюминия». В налоговой у Сергей было немало хороших знакомых, уж очень много точек соприкосновения у налоговой и БЭПовцев.

Была, например Шура Соловьева — сейчас, правда, Шурка носила совершенно другую фамилию — муж ее был могучим начальником в Федеральной налоговой службе, но для Салтыкова Шура так и осталась Соловьевой. Она была бывшей Сергеевой однокурсницей, одно время даже сослуживицей — сейчас Соловьева трудилась в налоговой инспекции, и вполне могло статься, что она о «Алюминии» что-то слышала. Недолго думая, Сергей начал набирать номер ее мобильного, благо знал его на память, но остановился. Женька… Он и вчера повел себя как последняя сволочь, нужно попытаться хоть частично реабилитироваться. Все, к черту этот «Алюминий». Хотя бы на сегодня. Сергей сдал вахтеру уголовное дело, выбрался из здания суда и поехал домой.

* * *

Для Жени день выдался напряженным. Вместо планов по быстрому зачитать студентам две лекции по классицизму Николя Пуссена, пришлось в добавок к этим лекциям сорок минут сидеть на планерке, где объявили, что на будущей неделе в Университет приедет комиссия из Минобразования. Это означало, что неделя выдастся бешеной, придется корректировать все учебные планы согласно госстандартам, ну и прочая суматоха, сопутствующая появлению начальства, обеспечена. Окончательно выбил ее из колеи разговор с научным руководителем ее кандидатской, который в пух и прах раскритиковал целую главу из ее работы:

— Вам что не нравится эта тема?

— Почему? Очень нравится… — опешила Женька.

— Но здесь нет ни одной оригинальной, свежей мысли — все это уже писали тысячу раз до вас. В конце концов, если вам не нравится ваша тема, еще не поздно выбрать другую.

Женя была взбешена и еле сдержалась, чтобы не сказать профессору что-то резкое: она восемь лет убила на этот чертов французский классицизм, а ей говорят, что оригинальных мыслей нет! Приехав домой, Женька умоляла судьбу, чтобы к ней опять не заявилась Кира со своими поучениями, очень хотелось хоть пару часов побыть в тишине и одиночестве.

Но одиночество было недолгим: непонятно с какой стати домой явился Сергей, хотя не было еще и шести.

«Неужели мое пожелание сбылось, — зло думала Женька, — и его контора действительно пропала пропадом? Из-за чего еще он мог припереться в такую рань?».

Весь вечер Женька мужа демонстративно не замечала, а занималась только собой — ванна, лосьоны, кремы, маникюр, косметика. В парикмахерскую к знакомому мастеру она собиралась заехать по пути. Вопреки обыкновению, Женя даже ужин сегодня не готовила: во — первых, на этой вечеринке будут Кирюшины друзья из высшего общества — не должна она выглядеть как домработница только что оторвавшаяся от плиты, а во — вторых, хотела посмотреть, что будет, если она не приготовит, как обычно, ужин. Ничего не было. Небеса не разверзлись, и на нее не пал гнев божий. Сережа просто сам зажарил яичницу, а позже за едой невозмутимо читал газету.