Книга Мое чужое имя, страница 137 – Анастасия Логинова

Максим ясно дал понять, что иного способа привязать Агеева к другим убийствам, кроме как взять на месте преступления, нет. Кроме того, Катя подумала, что Агеев, скорее всего, выполняет для Левченко такого рода заказы уже долгое время, и вполне вероятно, что в феврале прошлого года именно Агеев убил ее отца.

— Юрий Николаевич, в записке указано, что объект — женщина?

Тот кивнул:

— Это моя вина, я был уверен, что мы задержим его в той квартире.

— А среди ваших подручных нет ни оной женщины, кого можно было бы отправить в ту квартиру. Кроме меня.

Ваганов снова кивнул:

— Если бы времени было чуть больше, я бы обязательно кого — нибудь нашел, но у нас всего пара часов, чтобы его взять. Позже Агеев узнает, что Левченко мертв и исчезнет из города.

Он оторвал взгляд от папки, которую с повышенным вниманием изучал все это время, и посмотрел Катерине в глаза. Астафьева только почувствовала, как под этим взглядом — прямым и бесхитростным — сердце ее чуть екнуло. Она видела, что Ваганова сам мечется, задействовать ли ее в операции или отправить домой — и это только добавило ей уверенности, что она должна ехать в ту квартиру.

— Это опасно, Катя, — негромко заметил Юрий Николаевич.

Астафьева смогла только улыбнуться — он в первый раз назвал ее просто по имени.

— Работаем! — скомандовал Ваганов и резко сорвался с места.

* * *

Ночь у меня выдалась неспокойной. Когда Таня вернулась после «визита к тетушке», и вернулась невредимой, все мое беспокойство о ней и ненависть к Ваганову улетучились мгновенно. По милости Тани я, похоже, был единственным во всем Старогорске, кто не знал, в какую передрягу она попала. И рассказывать ничего она по-прежнему не собиралась. Наверное, мне стоило разозлиться на нее, но как можно злиться на человека из-за того, что он тебе не доверяет?

Мне очень кстати позвонили, и я быстро покинул квартиру.

А звонили мне не по очень приятному поводу: кто — то взломал дверь в квартиру Севухина. Если бы свидетель в тот момент был в квартире, то вероятно, сейчас был бы уже мертв, но Севухин находился в изоляторе временного содержания, потому ничего с ним не случилось. Зато слова его о виновности Рыкова в убийстве компаньона подтвердились сразу — сомнений у меня уже не было и оставалось только подивиться, как оперативно работают люди Рыкова: только вчера отчет с точным адресом Севухина я отправил в Питер, а той же ночью взломали его дверь.

Мне хотелось бежать из этого города в ту же минуту, тем более что от моего бывшего клиента Рыкова я теперь независим — после того, какую свинью он мне подложил, от дела я откажусь сразу по возвращении. Но уехать вчера не получилось: оперативники определили Севухина в изолятор хоть и благодаря мне, но все — таки по закону, так что ушло время, чтобы его оттуда вытащить.

Едва я проснулся, снова начала меня грызть навязчивая идея — увидеть Таню. Понятия не имею зачем, но к ее улице меня влекло как магнитом. Я тянул время сколько мог — не спеша завтракал, потом поехал к журналисту, который все еще ждал, когда будет реакция на фотографию Севухина в газете; зашел в библиотеку и душевно распрощался с Линой — Тани там, как я и догадывался, не оказалось. Часам к двенадцати поехал в СК, привез бутылку дорогущего коньяка для Ваганова — мою благодарность в денежном эквиваленте он бы наверняка не принял, а вот бутылкой — вполне.