Книга Яд Версаля, страница 9 – Эрика Грин, Silver Wolf

Иногда Катрин отрывала взгляд от пейзажей за окном и окидывала меня взглядом, который будоражил кровь. Я краснел и бледнел. Однажды она нагнулась ко мне, невольно обнажая белоснежную грудь в глубоком декольте и спросила: «С тобой все хорошо?» Я только кивнул и судорожно сглотнул, не в силах отвести взгляд от двух манящих полушарий в вырезе ее платья.

Я не только пел для ее гостей и носил за ней крошечный ридикюль, как заправский паж. Иногда я читал ей вслух книги и сквозь ресницы видел, как она разглядывает меня с легкой улыбкой на соблазнительных губах. В такие минуты мне казалось, что мое чувство взаимно.

Я решил, что нравлюсь баронессе, а сам уже просто пылал от желания обладать этой богиней. И чувства до того затмили мне разум, что я до сих пор стыжусь вспоминать, каким дураком я был тогда. Я, пятнадцатилетний хорист из монастырской школы, предложил баронессе… выйти за меня замуж!

— Катрин, я безумно люблю вас! Будьте моей женой! — пылко произнес я, опустившись на одно колено перед любимой женщиной. Я вел себя, как помешанный или пьяный, которые не видят перед собой препятствий.

В ответ я услышал заливистый смех баронессы, который бил по сердцу, словно кувалда. Она смеялась долго и чуть ли не до слез, сощурив свои красивые карие глаза. Я поднялся и стоял перед ней, пристыженный и злой.

— Малыш, ты, наверное, сошел с ума, — продолжала смеяться женщина, — если решил, что между мною, баронессой, и тобой может что-то быть. Ты прекрасно поешь, хорошо читаешь вслух и умеешь носить за мной ридикюль. Из тебя получился замечательный и красивый паж, которого не стыдно показать гостям. Но это все, на что ты годишься. С тебя и этой милости довольно.

Вся кровь бросилась мне в голову. Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Смотрел на хохочущую Катрин, и она уже не казалась мне прекрасной. Я заметил и неровные, желтоватые зубы, и оспинки около висков, и первые морщинки между бровями. Единственное, чего мне хотелось — это оглохнуть и не слышать этот смех, провалиться сквозь землю. А еще лучше — кого-нибудь убить: ее, себя или кого угодно.

В аббатство я ехал в карете один, понимая, что больше видеть баронессу не хочу. Да и вообще не хочу никого ни видеть, ни слышать. Душа моя почернела, как пепелище, и была пуста, как разоренное гнездо.

Идя по Ослиному мосту, я посмотрел вниз. В том году с гор в Орбье прибыло много воды, и река стала непривычно полноводной. Я смотрел на темную воду и думал, а не утопиться ли мне, чтобы избавиться от чувства стыда, от которого жгло душу и щеки.

Но бросаться вниз я не стал. То ли добрый ангел-хранитель, то ли остатки разума, которым я все же щедро был наделен природой, заставили меня отказаться от этой мысли: все же сказалось католическое воспитание.

Спустился вниз к реке, ополоснул горящее лицо холодной водой и немного остыл. Посмотрел на свое отражение в воде. Должен признаться, что никогда особенно не интересовался тем, как выгляжу, а пылкие восторги рыночных торговок меня смущали. Сейчас же я увидел себя словно в первый раз. Может это нескромно, но скажу: Господь не поскупился, сотворив меня. Отражение в воде показало мне сероглазого парня с длинными волнистыми волосами цвета спелой пшеницы и с очень красивыми чертами лица.