Книга Яд Версаля, страница 11 – Эрика Грин, Silver Wolf

Одна мысль о том, что в брачную ночь он снимет с моей головы венок из флердоранжа своими костлявыми холодными руками с рыжими старческими веснушками, вызывала у меня отвращение.

Я стояла перед отцом на коленях, умоляя не губить мою юность браком со стариком, но отец был непреклонен. Ведь для виноторговца стать тестем аристократа — это такая удача! Не беда, что отец побогаче него, зато тот настоящий граф! Титул!

Поплакав с неделю под непрестанные увещевания отца и жалостливые вздохи Жюстин, я дала согласие стать графиней де Сен-Дени. Выбора у меня не было.

Итак, я все-таки стала женой графа, как и пророчила моя покойная матушка. Но не прекрасного, а старого и не вполне здорового.

Мужа своего я не любила. Он был далеко не молод, хотя во время брачной ночи сумел осуществить свою священную обязанность — лишить меня невинности. Видимо, он женился на мне уже на излете своих мужских возможностей, потому что дальнейшие его усилия повторить этот подвиг в постели уже не имели успеха. Он каждый раз уходил мрачный, оставляя меня в постели измятой, с распухшими от плача глазами и губами, изнывающей от боли, стыда и жалости к самой себе.

Так что в части супружеских обязанностей графу пришлось ограничиваться лишь заботой и воспитанием своей юной жены. Впрочем, старый граф меня всячески баловал: в его замке я пользовалась относительной свободой.

Граф ни в чем мне отказывал, хотя я редко о чем просила. Ему нравилось наряжать меня, поэтому мои платья шил самый знаменитый парижский портной Жан Барайон. Мужу доставляло удовольствие во время прогулки по Марэ водить нарядную молодую жену по модным магазинам и ювелирным домам. Поэтому каждый раз мы возвращались то с новой шляпкой, то с очередным колечком, серьгами или ожерельем.

Со стороны порой мы могли выглядеть как отец и дочь, вполне довольные совместным существованием. Но это впечатление было обманчивым.

Мой муж, несомненно, переживал по причине отсутствия законного наследника, которого ввиду известных обстоятельств у него быть уже не могло. Не раз и не два краем уха я слышала его сетования по этому поводу, которыми он делился с нашим управляющим Жаком Дюлери.

К тому же старик был невероятно ревнив и постоянно следил за мной, хотя я никогда не давала ему повода для подобных подозрений. Хотя надо признать, что я была наделена природой чрезвычайно чувственной и пылкой.

Я проводила время за чтением романов и проживала жизнь героев, как будто свою. Любовные сцены чрезвычайно волновали меня и будили богатое воображение. В своих грезах я представляла себя на месте романтической героини, а в роли ее возлюбленного выступал некий обобщенный размытый образ, в котором иногда проступали черты светловолосого молодого незнакомца, который вперился в меня горящим животным взглядом через стекла витрины магазина, когда я примеряла шляпку. Что-то в нем показалось мне очень притягательным, но со временем этот образ почти выветрился из памяти.

Так я и встречала каждую новую весну в томлении духа и молодой неопытной плоти. Капель, падавшая с крыши под первыми жаркими лучами, не радовала и напоминала, скорее, звук гвоздей, вбиваемых в гроб, в котором прочно обосновалась моя надежда на женское счастье.