Книга Яд Версаля, страница 63 – Эрика Грин, Silver Wolf

Ровно к 20 часам я пришел к назначенному месту, досадуя на то, что так бездарно придется провести вечер. Несмотря на стоявшие жаркими дни, вечером холодало. К тому же баронесса опаздывала на полчаса. Наверняка, это лишь один из мелких штрихов в картине ее мести за игнорирование мною ее особы.

После того соития, которое произошло наспех в шатре, Эвелин, вероятно, возомнила, что между нами разгорается неземная романтическая связь. А на самом деле на ее месте в тот день могла оказаться любая другая: просто мне до зубовного скрежета хотелось наказать Этель и заставить ее ревновать.

Я смотрел, как постепенно садится сентябрьское солнце и алеет горизонт, думая о том, что хорошо бы сейчас оказаться рядом с Этель. Что она сейчас делает? Наверное, читает вслух книгу тетушке Сове. А, может, пьет с ней чай из красивых фарфоровых чашек с розочками, слизывая с пухлых губок капельки сливового конфитюра. Представив такую умильную картину, я невольно улыбнулся.

Баронесса де Шато-Рено в светлом платье показалась в начале длинной аллеи и не спеша двигалась вдоль живой зеленой изгороди с белеющими в наступающих сумерках скульптурами олимпийских богов. «Боже, какой дешевый «королевский» выход, — с ироничной ухмылкой думал я про себя, ожидая, когда баронесса, наконец, дошествует до меня, — Очевидно, это должно было впечатлить меня настолько, чтобы я пал ниц».

Ниц, я, конечно, не пал, но галантно поцеловал протянутую руку Эвелин. В другой она зачем-то держала полураскрытый веер.

— Добрый вечер, баронесса!

Она не удостоила меня приветствия и театрально захлопнула веер. «Актриса еще та», — я приготовился к яркому бенефису ее светлости и, как оказалось, не зря.

— Эжен, — в голосе Эвелин послышались хорошо отрепетированные драматические нотки. — Я думаю, нам пора объясниться!

«Началось» подумал я и вслух спросил:

— По какому поводу, мадам?

— Что между нами происходит? Вот уже несколько дней вы игнорируете меня, словно я ничего не значу в вашей жизни. Я не привыкла к такому обращению, у моих ног искало благосклонности множество достойных мужчин, и я не собираюсь изменять своей привычке и бегать за вами! — Эвелин нервно постукивала веером по своей ладони. На ее щеках вспыхнул лихорадочный румянец.

— Да? Но тем не менее вы здесь — после того, как сами позвали меня на свидание, — я не мог отказать себе в некотором ехидстве. Тем более, что это правда.

— Но вы же строите из себя маленького мальчика, трусливого малолетку, который прячется от волнующей его женщины, — попыталась сыронизировать баронесса. — Приходится помочь вам разобраться в своих чувствах!

— Серьезно? Не думал я, когда трахал вас в шатре, задрав юбку, что выгляжу как «маленький мальчик», — расхохотался я. — Также никогда бы не подумал, что вы способны так похотливо выгибаясь, подставлять свой пышный зад какому-то «трусливому малолетке». Стонали вы, однако, как мартовская кошка на случке.

— Эжен, — баронесса схватила меня за руку, — Я же знаю, что вы испытываете ко мне подлинную страсть! Я ее чувствую даже на расстоянии. Вот сейчас, когда я шла еще в самом начале аллеи, я ощущала, как вы меня хотите! Прекратите, наконец, своей наносной грубостью скрывать свои истинные чувства!

— «Истинные чувства»? Вы на самом деле хотите их знать? — я разозлился. — Извольте! Только боюсь, вам не понравится то, что вы услышите.