Книга Яд Версаля, страница 32 – Эрика Грин, Silver Wolf

За обедом графиня обратилась к Эжену с просьбой быть сопровождающим для меня, а заодно и Софи, на бал в Версале, который должен состояться через две недели. Там он должен был передать Софи под ответственность какого-то ее двоюродного дядюшки. А я… Я для Эжена с этого времени стала его любимой сестрой и семьей.

Две недели пролетели быстро. В предбальной суете, в разговорах о платьях, лентах и шляпках время прошло незаметно. Арлетт и Софи готовились к своему версальскому дебюту с особой тщательностью, на которую у девушек были причины. Выезд в общество у обеих из года в год откладывался, поскольку некому было поручиться за них и взять на себя заботы и ответственность за них.

И вот когда уже становилось неприличным, что дебют девушек до сих пор не состоялся, милостью Божьей обстоятельства чудесным образом переменились. У Софи нашелся некий двоюродный дядюшка, взявший на себя обязательство вывести ее в свет. И почти тогда же Арлетт обрела старшего брата, который взял ее под свое покровительство.

С тех пор, как Эжен переступил порог дома графини де Жантильанж, Софи только и говорила о нем. Не проходило и получаса, чтобы она не завела беседу о виконте с мечтательным придыханием.

Бедняжка Софи в очередной раз влюбилась. Арлетт снисходительно выслушивала воодушевленное лепетание своей кузины, и чувствовала облегчение от того, что ни ей, ни графине неизвестно, какие слухи ходят об Эжене по Версалю и всему Парижу. Совершенно случайно Арлетт стала невольной свидетельницей разговора двух пожилых дам, когда выбирала перчатки к новому платью.

— Ах, Одетт, ты не представляешь, как я волнуюсь после того, что ты мне написала об этом виконте! — старенькая дама с большими, как у совы, глазами, горестно вздыхала. — Мою юную компаньонку муж собирается везти на бал в Версаль, в этот вертеп! Она неопытная, неискушенная, долго ли попасть в амурные сети этого демона!

— Да, Полин, виконт де Ирсон похож на Купидона, а любовные сети расставляет, как безжалостный паук… — в тон ей отозвалась дама чуть помоложе, в которой чувствовался придворный лоск.

— Одно утешает: я буду рядом с моей визави и прослежу, чтобы ее эти сети не коснулись, как остальных, — произнесла старенькая дама со всей суровостью, на которую была способна.

Конечно, Арлетт встревожилась, услышав такой разговор о ее любимом брате. Она впервые подумала о том, что знает о нем так мало, что, в сущности, Эжен в ее сознании превратился за эти годы, проведенные в разлуке, в мифологического героя, который не мог обладать человеческими пороками и слабостями. Сейчас же девушка чувствовала себя так, словно поскребла пальчиком статую античного божества и обнаружила под холодным мрамором живую и, очевидно, грешную плоть. Открытие было внезапным и требовало осмысления.

— Ладно, Софи влюбилась в него с первой секунды! — размышляла про себя Арлетт. — Не удивительно нисколько: она влюбчива, а он восхитителен. Да что там Софи!.. Я сама порой жалею, что Эжен — мой брат! Судьба обернула ко мне свой насмешливый лик, воплотив все то, что я ценю в мужчинах, именно в моем старшем брате! Что уж говорить о посторонних женщинах, теряющих голову от его чар…

И вот настал день, когда Эжен приехал в дом графини, чтобы отвезти сестру и кузину в Версаль — вывести их в свет. Взволнованные девушки были прелестны, каждая по-своему. Софи в платье цвета лаванды, с сияющими глазами и белокурыми завитыми локонами, спускающимися на невинное декольте, напоминала воздушное пирожное и была в радостном предвкушении праздника. Нежно-палевые кружева Арлетт и каштановая с медным отливом волна волос подчеркивали красивый оливковый оттенок ее кожи. От волнения на ее щеках иногда вспыхивали ямочки, чтобы исчезнуть, когда она брала себя в руки.