Книга Яд Версаля-2, страница 46 – Эрика Грин, Silver Wolf

— Я лучше в море выкинусь, чем тебе отдамся!!! — почти прокричала Мадлен. В её голосе зазвенели слёзы. — Ты погубил мою сестру, отнял у меня корабль!!! Я, благодаря тебе, никто и ничто!!! Просто девка, которая моет полы!!! НЕНАВИЖУ!!!

И девушка, всхлипнув, метнулась к двери. Я прыгнул, перегородив ей дорогу. Сгрёб в охапку. Повалил на пол. Она билась подо мной, как тогда, в трюме.

Я снова зажал ей рот ладонью, разорвал тонкую ткань рубашки и начал ласкать губами её соски, которые предательски затвердели.

Я не торопился. Мой язык прокладывал дорожки от сосков девушки к её шее и мочке уха и обратно. Мадлен билась всё тише под моим телом, а её яростное мычание сменилось тихим стоном. Я освободил её ротик от своей ладони.

— Выйдешь за меня замуж, в последний раз спрашиваю?! — зашипел, задыхаясь.

— Моя бедная сестра… я предала её… предала… — шептала девушка, обвивая мою шею руками. Она всхлипывала, из синих очей струились слёзы, я целовал её мокрые солёные щёчки…

А потом мы лежали на чисто вымытом полу в косых лучах благословляющего нас света и молчали. Мадлен примостилась на моём плече и притихла. Обличье грозной пиратки клочьями сползло с неё, и под ним оказалась напуганная жизнью девочка. Девочка, которая доверилась мне. Как доверилась когда-то её младшая сестра, горбунья Нинон де Ревер.

****

А позднее, многократно насытившись горячим женским телом, я вернулся к той своей мысли, которую прервала моющая полы Мадлен.

Итак, я стал капитаном пиратского судна. Я ничего не смыслил в направлении ветров, не знал принципов морского боя, ещё толком не умел владеть абордажной саблей. Но в моей голове хранилось кое-что ценное. Я вспомнил те письма из Версаля, что получал в тюрьме. Письма со сплетнями и последними новостями. От нечего делать, я их перечитывал бессчётное количество раз и знал почти наизусть. И теперь моя память хранила не только рассказы о чужих изменах, скандалах, фаворитках короля и недугах королевы, но и о путях назначения судов короны, торгующих со своими карибскими колониями. О морских дорогах кораблей, полных золота, которое оплатит сахар, кофе, ром и табак.

Поэтому я приказал убрать с мачты нижнюю юбку потасканной шлюхи и заменить её синим стягом с изображением чёрного ворона — верного слуги бога Смерти Аида…

С каждым днём де Шеврез становился всё более бесцеремонным, и скоро его ухаживание, поначалу вполне светское, превратилось в назойливое. Если не сказать больше: оно начинало напоминать преследование. Самым неприятным в этой истории я находила два обстоятельства. Первое — это то, что он постоянно пытался чернить в моих глазах Эжена, человека, с которым он даже не был знаком. Меня безумно раздражала его самонадеянность в суждениях и менторский тон, очевидно, почерпнутый из папенькиных писем с версальскими сплетнями. Второе обстоятельство заключалось в том, что в открытом океане от него было некуда деться! Постоянно сидеть в своей каюте невозможно: хотелось движения, свежего океанского воздуха. А на палубе избежать встречи с капитаном не было никакой возможности.

Да и каюта едва ли могла служить для меня в качестве островка полной независимости, потому что де Шеврез уже не раз, провожая меня до каюты, выглядел так, словно если хотя бы одно неосторожное движение или взгляд с моей стороны были восприняты как намёк, то этот последний бастион моей свободы оказался бы низвергнут. Признаться честно, я боялась его. И была безмерно благодарна Дюлери, что он неизменно оказывался рядом, когда смесь из моего раздражения, гнева и страха бурно закипала у меня внутри. Он упорно играл свою роль заботливого дядюшки, который бдит за неприкосновенностью своей племянницы, и каким-то шестым чувством знал, когда он нужен более всего.