Книга Яд Версаля-2, страница 40 – Эрика Грин, Silver Wolf

— Нет уж, спасибо, я там насиделся!!! — возмущённо воскликнул я. — Вы бы мне оружие хоть какое-то дали!! Я мог бы пригодиться, если команда «Персефоны» решится на абордаж!

— Оружие?!!! Вам?!!! — Свен окинул меня презрительным взглядом. — Пардоньте, судырь, шпаг на корабле не держим!!! Шли бы вы в трюм, а то попортят вам красу-то!!!

— Послушайте, драгоценный вы мой!!! — процедил я, начав раздражаться. — Выбор у вас невелик! Либо вы даёте мне оружие и позволяете участвовать в стычке. Либо во время абордажа я встаю на сторону противника!

— Вот ты паскуда!!! Нет, вы посмотрите на него!!! — возмутился боцман.

Но оружие мне выдал. Им оказалась абордажная сабля с массивной изогнутой гардой, отлично защищающей кисть. Я немного повертел непривычный клинок в руке, привыкая. Но, несмотря на мои опасения, внешне неказистый катлэсс (как саблю называли некоторые члены команды) оказался хорошо сбалансированным и удобным.

Я стоял у борта корабля и смотрел на приближающийся фрегат. «Персефона» на своих деках несла больше пушек, чем «Целестина», и пушки эти были готовы к бою.

И снова я читателей не порадую своим мужеством. Мне было страшно. Очень. Да, я участвовал в битвах вместе с герцогом Орлеанским, но сражались мы на твёрдой земле, а не на ходящей ходуном палубе. И в случае неудачи на поле боя есть куда отступить. А морская битва не подразумевает такой роскоши. Вокруг лишь океан с акулами. Отступать некуда.

Мы явно проигрывали в скорости, фрегат Джекки Шпыня поравнялся с нами. И начался ад.

Боцман едва успел развернуть корабль кормой к противнику, как раздались залпы и в нас полетели скованные цепью пушечные ядра, рвущие наши паруса, ломающие реи и превращающие в бесполезные верёвки такелаж. «Целестина» потеряла скорость и манёвренность. Ничего не оставалось, как принять бой.

Огромный чёрный бок фрегата Джекки Шпыня нежно коснулся нашего борта, полетели крючья, кошки, в ход пошли абордажные багры. Я, как одержимый, рубил своим катлэссом верёвки, привязанные к этим чудовищным железным когтям, в надежде хоть как-то отсрочить схватку. Остальная команда «Целестины» была занята тем же.

А потом пираты двух фрегатов сцепились. Я плохо помню начало боя. Помню лишь общий злобный вопль, скрежет, натужный треск деревянных бортов. Какого-то человека с неопрятной клочковатой бородой и с чёрной ревущей пастью, который первый прыгнул на нашу палубу и был рассечён почти надвое огромной, больше похожей на меч саблей великана Свена.

Я кидался волком на пиратов «Персефоны», которые валом валили со своей шхуны, словно прорвало рог изобилия. Вскоре страх за свою шкуру отступил, и в крови запела — завыла древняя как мир жажда убийства.

Двоих я зарубил, сцепился с третьим. Это был высокий очень худой человек с длинными узловатыми руками и ногами, которые делали его похожим на какое-то огромное, воняющее перегаром насекомое. Водянистые светло-голубые глаза не выражали ничего. Противник трудный и опытный. Длинные длани позволяли ему держать меня на расстоянии, и мой свистящий уставший катлэсс никак не мог дотянуться до корпуса дылды. Выход был лишь один. Максимально ускорить ритм боя и идти на сближение.

И только я принял такое решение, как женский истошный вопль резанул мне по перепонкам. Вопль доносился откуда-то из океана. Я сделал пару шагов вправо, отбиваясь от долговязого, и увидел за бортом… Мадлен. Девушку, видимо, в пылу боя столкнули с борта корабля, и теперь она беспомощно барахталась между корпусом «Целестины» и вражеского судна. И дощатые скрипящие тела кораблей норовили её раздавить. По тому, как Мадлен хаотично молотила по воде руками, я понял, что наша бравая капитанша попросту не умеет плавать.