Книга Отважная бродяжка, страница 76 – Анна Грейси

Нечего ей тут торчать, драить ему полы и стряпать для него. По вечерам здесь и поговорить-то не с кем — ну, разве что с глупой старухой, жуликоватым испанским грумом, двумя неграмотными фермерскими девчонками да хромой развалиной. В это время она должна находиться в бальной зале: одетая в шелка и атлас, кружить, словно пушинка, по паркету и по-светски шутливо болтать с парой десятков мужчин, что ловили бы каждое ее слово.

Шесть месяцев! Да разве он столько выдержит?! Он и без того еле сдерживает себя. Он никогда еще не встречал женщины, подобной ей. Она столько всего пережила. И все же, глядя на ее свежее, милое личико, никто и не подумает, что она три года провела на войне, видела смерть, разрушения, мужчин в их наихудших проявлениях и потеряла всю свою семью.

Будь проклят ее отец! О чем, черт возьми, он думал, таща юную дочку в тот ад? Его самого убили, и некому теперь позаботится о девочке, нет рядом ни одной родной души. Джек зажег сигару и угрюмо затянулся, размышляя о диких поступках преподобного мистера Фарли. Бабушка рассказывала ему, что проклятый дурак даже запретил бабушке и дедушке Кейт завещать ее матери деньги. Упрямый идиот. Гордость гордостью, но оставить дочь в таких стесненных обстоятельствах! Хорошо, что он умер, подумал Джек, иначе бы он самолично придушил его…

Пропади все пропадом, бабушка не имела никакого права оставлять Кейт здесь. Девчонке надлежит находиться в Лондоне, искать богатого мужа, какого-нибудь титулованного парня, готового баловать и защищать ее до конца жизни, который даст ей все то хорошее, в чем раньше ей было отказано. Любой мужчина будет счастлив завоевать ее… Рот Джека искривился от этой неприятной мысли.

Кейт, наивнейшая Кейт. Массировала ему ногу и даже понятия не имела, что с ним делали ее прикосновения. В ней было столько неосознанной чувственности и непробудившейся страсти. Она ведь влюбится в первого же встреченного ею красавчика. А высший свет кишмя кишит чертовыми мерзавцами. Надо будет потолковать на сей счет с бабушкой. Удостовериться, что та защитит свою подопечную от неблагонадежных типов, убедиться, что бабушка выберет для малышки Кейт достойного мужа.

Он осушил бокал, затем снова небрежно наполнил его, расплескав бренди по отполированному до блеска столику, стоящему у самого локтя. Что бы Джек ни предпринял, он намеревался любой ценой выдворить Кейт из своего дома и отправить прямиком в Лондон, поскольку, Бог свидетель, ему приходится прилагать дьявольские усилия, чтобы держаться от нее подальше. А это не дело. Она слишком хороша для озлобленного калеки, у которого в кармане ветер свистит, и не должна приковывать себя к нему. Скрести ему полы всю оставшуюся жизнь! Джек вспомнил ее огрубевшие от работы руки. Ну, нет! Он выгонит ее отсюда — пусть даже ценой собственной жизни — выгонит и немедля отправит в изысканную лондонскую гостиную.

Джек снова начал пить большими глотками, мрачнея все больше при воспоминании обо всех мгновениях, когда он касался Кейт. Всего лишь воспоминания, а его тело тут же откликнулось, рот Джека цинично искривился. Он должен все это прекратить, должен выкинуть ее из головы и из своей жизни. Он покончил с женщинами, во всяком случае, покончил с леди — даже с леди-полотерками, что обладают такими нежными, притягательными глазами и пахнут столь сладко и свежо. Женщины — это западня. У них иной образ мыслей.