Книга Грёзы ангела, страница 71 – Татьяна Ренсинк

Он ещё из своего окна увидел её там, на балконе, среди этой ясной лунной ночи. Сам не мог успокоиться и лечь спать, поскольку чувствовал тревогу любимой женщины, а потому осмелился прийти.

— Родной мой, – повернулась сразу Вера и оказалась в его бережных объятиях.

— Что тревожит тебя? – взволнованно вопросил он.

— Вестей о папеньке нет, – взглянула Вера с прослезившимися глазами.

— Грегор, может, забыл, или событий много. Он обязательно вернётся с ним, – уверял Фредерик, но Вера помотала головой:

— Если мой отец жив да здоров.

— Нет, не говори так, – обнимал её возлюбленный. – Я так хочу оградить тебя от всяких бед.

— Знаю, но, коли худо есть, то оно будет. Не сможешь ты защитить меня тогда. Папенька, как бежал в Молдавию, так вестей от него да о нём и не было... Я готовлюсь ко всему. Мысли разные были да есть. От этого никуда. Верю в чудо, верю, что может быть хорошо, но... страшно... Молюсь с тех пор, как уехал твой кузен, каждый день о чуде, но... страшно, – шептала Вера, и Фредерик замолчал, крепче прижимая к себе и глядя на круглый лик луны.

Только почувствовав холод и боязнь, что худое, может, бродит рядом, увёл Веру обратно в спальню. Он помог ей лечь в постель и сидел рядом, пока не уснула. Фредерик гладил её щёки, закрытые глазки, только... как уберечь от любой невзгоды жизни — не знал, как бы ни хотел...

* – король Нидерландов и великий герцог Люксембургский с 7 октября 1840 года, герцог Лимбургский. Старший сын и преемник короля Виллема I.

Глава 54

Весна рано стала радовать теплом и цветением природы. Вера любила каждый день прогуливаться в саду, чтобы насладиться, отдохнуть душой, тревога в которой почему-то так и не отступала. Вот и сейчас Вера гуляла, оставив Фредерика пока одного, чтобы смог более внимательно заниматься своими делами в кабинете.

Только Фредерику это именно сейчас не удалось. Переживая не менее, чем она, почему Грегор долго не возвращается и не шлёт никакой весточки, как обещал, он несмело поднялся от рабочего стола, когда дворецкий сообщил о прибытии некоего господина в чёрном, хотя и знал, кто это был.

Сердце бешено застучало, чувствуя неладное, пока в кабинет не прошёл явившийся Грегор. Он дождался, когда дворецкий закроет к ним дверь, и посмотрел в глаза уставившегося с удивлением Фредерика. Этим пронзительным взглядом, полным скорби, сожаления, Грегор сказал многое...

— Нет, – вымолвил Фредерик.

— Мёртв, и уже давно, – сразу ответил по-русски тот и далее вернулся к родному языку.

Он сел в кресло рядом и рассказал всё, что было.

Найти место, где жил отец Веры было сложно, поскольку имя его уже давно было не Степан Матвеев, даже не Йон Гожану, как было известно Вере и Оделии. Из-за того, что был беглым крепостным, ему пришлось менять имя не один раз. Жил он тоже уже не в Тарутино, а в Малоярославце – одна из станиц на юге Бессарабии, где беглые и устраивали свою жизнь под молдавскими именами, поскольку молдаван нельзя было закрепощать.

Таким образом, Степан Матвеев стал свободный, счастливый за будущее своё и за будущее дочери, которую, как был уверен, оставил в добрых руках. Только когда Грегор приехал, чтобы найти его и забрать к дочери, Степана уже на этом свете не было. Соседи, рядом с которыми он проживал и работал, как и они в поле, рассказали, что умер он ещё два года назад от болезни.