Книга Грёзы ангела, страница 10 – Татьяна Ренсинк

— Нет, – сразу оправдался Фредерик. – Имя послышалось знакомое, и всё. Теперь вина на мне лежит, что девушки в такую опасность попали, – взглянул он на двери, за которыми Оделия с Верой скрылись.

— К счастью, или нет, но, может, именно они и помогут дальше. Ты план помнишь? – поинтересовался друг.

— Ох Николя, дружище, думаю, если в театр сей проберусь, а тем более в его подвалы, то дело останется за небольшим представлением, – бодро ответил Фредерик и засмеялся вместе с другом.

— Одно настораживает, – чуть успокоившись, сказал Николай и вздохнул. – Видать, охотников до этого ящика хватает да дело сие куда более серьёзно.

— В этом и я уж уверился, ты прав, – взглянул Фредерик на дом немецкого театра...

Глава 7

— Ой, Верочка, как нет больше Софи, так и выступать нет ни сил, ни настроения. Прошу, продолжай репетиции, сыграй эту роль за меня, – устало говорила Оделия и вдруг заплакала. – Все так любили Софи. Тем более Валерьян, к которому и моё сердце оказалось неравнодушным. Так случилось, дружили мы все, и была Софи мне, словно сестра...

Тихие голоса подруг доносились эхом до приближающихся по коридору Фредерика и Николая. Здесь было темно и тихо. Казалось, всё вокруг во власти царствующей ночи, если бы ни беседа девушек.

Приблизившись к полуоткрытой двери, откуда и было всё слышно, друзья стали подсматривать в щель...

— Ей всего-то было шестнадцать, – вытирая слёзы платочком, всхлипнула Оделия.

— Дорогая моя, – погладила её по ручке Вера. – Софья Дмитриевна* теперь в лучшем мире, поверь.

— Несвершившаяся судьба принцессы, – крепко обняв подругу, зарыдала Оделия.

— Давай, может, дождёмся... Приедут гости из Италии, так и нам выступать не придётся? Всё же я не так хороша, да и не актриса вовсе, а ты... Тебя так любят, так ждут на сцене... Не опускай рук, молю...

— Может, не будем их беспокоить? – прошептал Николай Фредерику, но тот пожал плечами:

— Боюсь, без них мы не найдём место, где хранят старые костюмы. А ведь там и есть стена, за которой ящик должен быть.

Согласившись с ним, Николай выпрямился и собрался постучать в дверь, но та сразу открылась. На порог, будто не удивлённая, а знающая, что их подслушивали, вышла Оделия:

— Как посмели вы, господа, пробраться сюда да ещё и ночью?! Вас сторож не увидел или вы причинили ему какую неприятность?

— Сколько гордости... наигранной, – растерялся Николай и тут же извинился. – Простите, что так получилось, но посоветовать приходится обзавестись лучшей охраной.

Оделия лишь усмехнулась, указав при этом рукой на выход.

— Мы ищем один ящик, – сказал напрямую Фредерик.

— Какой ещё ящик? Он ваш разве?! – поразилась Оделия. – Мы не храним чужих вещей.

— Мы?! Простите, неужели этот театр принадлежит вам? – улыбнулся с неловкостью Николай.

— Да, мне и мои родным. Так что попрошу вас мирно уйти и впредь не вламываться сюда, – строго выговаривала Оделия, совсем будто позабыв о своих недавних слезах.

— Разрешите, – достав медальон на груди, показал его Фредерик. – Да, я ищу свой ящик.

Он произнёс слова так, словно струна голоса вздрогнула от коснувшейся лжи. Было ясно, что соврал, но ни Оделия, ни стоящая позади Вера не подали вида.

Взглянув на медальон, Оделия вдруг остановилась на рисунке. Всматриваясь и о чём-то то ли думая, то ли вспоминая, она насторожилась: