Книга Гордость. Вера. Верность, страница 146 – Кирилл Малышев

Княгиня недоумённо покачала головой.

— И что это значит? Конец осаде? Мой сын вошёл в столицу? Почему тогда он сам не пришёл?

Внезапно лицо её прояснилось, и Рогнеда, широко улыбнувшись, радостно воскликнула:

— Аааа! Я поняла! Ты пришёл забрать нас и проводить в палаты, к Владимиру!

Тимофей тяжело вздохнул, опустив взгляд на сложенные на коленях ладони.

— Не совсем так.

— Тогда что же? – не поняла Рогнеда.

— Видишь ли, Роговолд, шельмец, злодеяние учинил перед бегством, – снова вздохнул посадник. – Убийцу послал в стан твоего сына.

Рогнеда вскрикнула, прижав ладонь ко рту.

— Ты хочешь сказать… – прошептала она.

— Да, – тряхнув густой бородой, скорбно подтвердил Тимофей. – Владимир, твой второй сын, убит.

Княжна обняла молчащего Дмитрия и, уткнувшись лицом в его длинные, до подбородка, волосы, тихо заплакала.

— Владимир… Сынок мой, – услышал посадник её тихий шепот. – За что Владыка так жесток к нам…

Гость поёрзал на кровати.

— Расскажи мне, как умер мой сын!

Полными слёз глазами Рогнеда посмотрела на мужчину. Заплаканные, они казались ещё ярче, ещё прекраснее. Будто светились таинственной, колдовской зеленью.

«Красивая всё-таки баба», – мысленно повторил посадник.

— Я не знаю, княгиня, – развёл он руками. – Зарезали, наверно. Или удушили. Или ещё что. Не важно это. Важно-то совсем другое.

— Что же? – дрожащим голосом спросила несчастная женщина.

— А то, что род ваш пресёкся, – натянув печальную маску, произнёс Тимофей. – Все наследники Речного престола, Юрия сыновья, мертвы.

Поглядев в глаза Дмитрия, он горестно покачал головой.

— Династии вашей конец пришёл! Всё, откняжили!

Рогнеда опешила. Подняв свои густые, изящно изогнутые брови, она перевела взгляд с мужчины на притихшего сына и обратно.

— Как это? Тимофей, милый друг, али не видишь ты? – она указала на сидящего рядом юношу. – Вот, княжич Радонский. Сын и наследник Юрия. Не всех его детей забрал Владыка!

Тимофей печально вздохнул.

— Всех, матушка. Всех. Роговолд, душегуб этот, будь он проклят, не просто ведь бежал. Он, когда ноги уносил, злобы исполнившись, убил безвинно и Дмитрия, – посадник кивнул на вытаращенного глаза мальчика, – и мать его, княгиню Рогнеду. Весь род выкосил, как серпом прошёлся!

Закончив, он печально поглядел на потерявшую дар речи женщину.

— Что он говорит такое, матушка? – тихо спросил Дмитрий.

— Не знаю, – малахитовые глаза Рогнеды грозно блеснули, она сильнее прижала к себе сына. – Тимофей Игоревич, о чём таком ты толкуешь? Что за бессмыслица? Потрудись объясниться!

В один миг скорбная маска слетела с лица посадника. Роль была сыграна – дальше притворяться было уже и бессмысленно, и неинтересно. Забава кончилась. Расплывшись в улыбке, он встал, нависнув над княгиней.

— А нечего тут объяснять, – весело воскликнул он. – Мертвы вы! И ты, и щенок твой юродивый! – посадник ткнул пальцем в княжича. – Как и все остальные дети твои – мертвы. Всё, конец!

Он насмешливо развёл руками, с наслаждением глядя на то, как вытянулось лицо женщины.

— Да что ты несёшь! – закричала княгиня, поднявшись. – Я вдова князя, мой сын – наследник Речного престола! Как ты смеешь…

Тимофей грубо толкнул Рогнеду в грудь. Она навзничь упала обратно на кровать. Дмитрий, подскочив, ринулся к столу и, схватив фигурку Зарога, крепко обнял её двумя руками.