Книга Гордость. Вера. Верность, страница 110 – Кирилл Малышев

— Что им нужно? – нетерпеливо спросил один из присутствующих, крепко сбитый мужчина с густыми усами. – Кто они такие?

Старик неодобрительно покачал головой.

— Не торопись, Смельд, я всё скажу. Люди эти – княжеская дружина. А пришли они за данью.

— Данью? Какой ещё данью? – снова не сдержался Смельд. – Мы ведь уже платили в этом году!

Селяне согласно закивали, услышав его слова. Подати платили исправно. В конце лета в Каменец отправили телегу, тяжело гружёную мехами, сушёным мясом и ягодами. Для такой небольшой деревушки – более чем достаточно.

— Платили, – кивнул староста. – Но князь требует ещё. Почему – не знаю. Государю нужно больше.

— Но это же несправедливо!

По хате пронёсся одобрительный ропот.

— Справедливости нет там, есть оружие, – пожал плечами старик. – Говорю тебе: дружина княжеская. Кому ты там про справедливость вздумал рассказывать?

Селяне нахмурились.

— Истинно так, – согласился сухощавый рыжеволосый мужичок, сидящий в углу. – Несколько дней назад я ездил в Волчий Ров, хотел шкуры на молоко обменять. Дочка моя хворает. Приехал – а молока-то у них и нет! На всю деревню три коровы осталось. А было полтора десятка! Мужики все от страха дрожат, глаза в пол. Так и вернулся я – ни с чем.

— Это что ж за поборы такие? – опять возмутился Смельд. – Так и до голода недалеко! Коли к нам сунутся – не дадим! Матерью-Землёй клянусь!

— Ага, не дашь… – донёсся из другого угла скрипучий, словно снег на морозе, голос. – Давеча ходил я на промысел к южной стороне. Чую – что-то не так. Дымом пахнет. Думаю, откуда зимой в лесу пожар? Вроде не лето, болота не горят. А потом понял – от Чернянки тянет. Видать, сожгли её!

Староста тяжело покачал головой.

— Коли были в Волчьем Рву и в Чернянке – идут вдоль тракта, с севера на юг. Дальше – наш черёд. Со дня на день пожалуют.

— Что же нам делать, дедушко? – спросил совсем юный, сидящий у самой двери в избу паренёк. – У нас и коров-то всего пара, да коз с десяток. Неужто всех заберут?

— Коли придут, Мирт, то, ясное дело, заберут. Ничего не поделаешь. Чернянку, поди, не просто так сожгли. Видать, заартачились. А она куда больше нашего Залесья! Так что надобно думать, как быть.

— А что, если нам с мужиками собраться да подкараулить их на тропе, что к нам ведёт? – пригладив пышные усы, поднялся с места неугомонный Смельд. – Мы ж все охотники, ни один зверь в лесу против нас не выдюжит!

— Ты княжескую рать с кабаном не равняй! – ехидно заметил рыжий. – У тебя из оружия – рогатина да силки. А у них – острое каменецкое железо! Поубивают нас, не успеем Матери помолиться.

— Согласен, – кивнул староста. – Ты, Смельд, дюжий и горячий. Да вот только тут не сила нужна, а ум. Хитрость!

Мужики погрузились в размышления. Широкоплечий молодец, пристыженный, опустился на своё место. Рыжий внимательно посмотрел на главу деревни.

— Ты, я гляжу, Рега́льт, уже что-то придумал? Думаю, никто из нас не желает в начале зимы оставить детей без еды, – под одобрительное мычание односельчан заявил он. – Ты наш староста. Жизнь прожил, уму твоему мы доверяем. Коли есть хорошая мысль – говори, никто спорить не станет!

Старый Регальт, похожий на вышедшего из чащи лесовика, окинул взглядом присутствующих.

— Что ж, – сказал он, откашлявшись в сухой кулак. – Есть у меня одна задумка. Надобно нам несколько человек выслать к тропе, в сторону Чернянки. От неё до нас двое суток ходу, но по такому снегу, да с телегами – все пять. Значит, дня через три дружина у нас будет. Так вот, те, кого отправим, пусть высматривают, и как только заметят княжеский отряд – к нам вернутся и скажут. А мы тем временем соберём скот, припасы, какие есть. С бабами и детьми уйдём в Пущу. Мы лес знаем, это наш дом! Соорудим зимовье на скорую руку. Там и пересидим несколько дней.