Книга Два князя, страница 165 – Кирилл Малышев

— Ничего странного, – серьёзно ответил мужчина. – Выжившие славят меня, потому что выжили. А ещё потому, что смерть их товарищей не была напрасной. Победа за нами. И, кстати, я был с ними в одном строю и рисковал так же, как и простые дружинники.

— Да, был. – согласилась девушка. – Но ты рисковал за себя. А они – за тебя! Между твоим и их риском большое различие. Подумай сам – какая им разница, кто будет князем? Они дети крестьян и рыбаков, охотников и лавочников. Они должны трудиться, рожать детей, помогать своим старикам на склоне лет. А не оставлять свои кости в этой замёрзшей грязи!

Сжав зубы, княжич поднялся. От сладкой неги, в которой он пребывал ещё минуту назад, не осталось и следа. Он снова был хмур и серьёзен.

— Это не я принёс в наши земли войну. Это война пришла ко мне! – жёстко ответил он. – Владыка свидетель – я не хотел всего этого. Ни одна смерть, ни радонская, ни каменецкая, не принесла мне радости. – Он пристально посмотрел в красивые серые глаза любимой. – Пойми же ты, они ведь сражаются не только за меня. Они бьются за правду, за справедливость…

— Вчера северяне верили своему князю, сегодня верят тебе, – отвернувшись, ответила Лада. – У тебя своя правда, у него другая. Вчера они умирали за его правду, а завтра будут умирать снова, но уже за твою. Ты сам говорил мне, что никакой истины и нет вовсе! Всё это – просто распри князей, в которых простой человек даже не знает, какая из двух правд вернее. Твои дружинники этого Роговолда, против которого бьются, и в глаза-то не видали! Всё, что они о нём знают было сказано им тобой!

Так что – у всех своя правда! А кто похитрее – тот и неправду за правду выдаст.

Да вот только любая мать, увидев своё искалеченное, обожжённое и раздавленное дитя, спросит: а стоила ли эта правда смерти её ребёнка?

Почему вам проще убить её сына, выношенного и рождённого ею в муках, вскормленного собственной грудью, чем решить всё без крови? Почему вы так легко распоряжаетесь тем, что создано чужими руками? Неужели ты думаешь, что вам договориться сложнее, чем женщине вырастить дитя?

Владимир замер, ошеломлённый таким мощным натиском Лады. Эта хрупкая девушка с такой страстью отстаивала свою точку зрения, что буквально обезоружила мужчину, который ещё недавно вёл сотни людей в атаку.

Несколько мгновений он молча смотрел на её раскрасневшееся лицо, не в силах найти подходящие для ответа слова. В глазах любимой горела неукротимая уверенность в своей правоте, которая одновременно и завораживала, и пугала его. Медленно поднявшись, он с трудом, одной рукой накинул на плечи рубашку и, подойдя к столу, налил себе воды.

— Да я бы рад, но тут не договориться, – наконец произнёс он. – Роговолд убил моего брата не для того, чтобы всё решить миром. Ты во всём права, но иногда другого пути, кроме как сражаться, нет. Если я отступлю, то зло, причинённое им моей семье, останется безнаказанным.

Княжич обречённо прислонил руку ко лбу, закрыв глаза.

— Даже если я и сдамся – мне не будет покоя. Пока я буду жив, всегда найдутся те, кто не признает за Роговолдом прав на престол. И однажды он всё равно убьёт меня. Выбора нет. Не обвиняй меня в случившемся. Всё просто: прав всегда тот, кто защищает свой дом, а виноват – тот, кто лезет в него с оружием. Всё остальное – лишь слова.