Книга Два князя, страница 136 – Кирилл Малышев

— Как же это твоего отца в наши земли занесло? – с интересом осведомился он . – Я думал, ваши наших ненавидят.

— Кто это – «наши»?

— Ну… – протянул Илья, опустив глаза. – Ханаты.

Ярослав резко обернулся, его пронзительный взгляд впился в товарища. Было видно, что прозвучавшие слова задели его за живое. Некоторое время он молча буравил воеводу взглядом, пока, наконец, не подобрал нужный ответ:

— Не все степняки – ханаты, – бросил он жёстко, снова отвернувшись. – Я не ханат!

Илья, удивлённый неожиданной резкостью обычно невозмутимого тысячника, отставил кубок в сторону.

— Ладно-ладно, не кипятись! – он миролюбиво поднял вверх ладонь. – Просто я всегда думал что вся Степь им принадлежит.

Смуглый мужчина ответил не сразу. Несколько мгновений он молчал, глядя на раскалённые угли.

— Сейчас да, – наконец, ответил он чуть спокойнее. – Но раньше всё было иначе.

Отблески мерцали в его непроницаемых тёмных глазах. Казалось, мысли уносили Ярослава куда-то далеко – туда, где жила невысказанная, подавляемая годами боль. Что-то давнее, забытой раной таившееся глубоко в сердце, пробуждало в нём тихую печаль.

— Раньше в Степи было много разных племён, – заговорил Ярослав едва слышно, голос его сливался с потрескиванием поленьев. – Каждый был сам себе хозяин. Ханаты тогда были лишь одним из многих народов.

— Разных? – приподнял густые брови Илья. – И чем же отличались? Хоть убей – ни в жизнь не разберу, где один ханат, а где другой. Даже если поставишь передо мной их бабу и мужика – не догадаюсь кто из них кто! – и, испугавшись, что снова обидел друга, он тут же добавил. – Но я, конечно, много степняков не видел… Есть и красивые, наверно…

— Всем отличались! – Ярослав пропустил его слова мимо ушей. – У каждого племени был свой вождь. Только он решал, как жить его людям. Мой дед был одним из таких. Его звали Тагурлан. А мой отец – его единственный сын. Наше племя было одним из самых многочисленных и сильных в Степи. Под нашими знамёнами, собиралось более пяти тысяч всадников. Вот, гляди.

Он закатал рукав кафтана и протянул руку вперёд, позволяя удивлённому Илье рассмотреть предплечье. В неровном свете очага на смуглой коже воевода смог разглядеть четыре родинки, выстроившиеся в точный узор, в котором безошибочно угадывалось остриё какого-то оружия.

— Что это?

— Юли́м, – ответил Ярослав. – Созвездие в форме наконечника стрелы, которое почитали мои предки. Такие родинки были у каждого в моём роду – и у отца, и у деда. Оно же было изображено на наших знамёнах.

Илья удивлённо откинулся на спинку стула.

— Так ты что, выходит, боярских кровей? Или как это у вас называется?

— Таба́р. Глава племени.

— Табар… – задумчиво протянул Илья, будто пробуя это чужое, грубое слово на вкус. – Как же твоего деда, такого могущественного, в радонское село-то занесло?

Ярослав не ответил сразу. Он тяжело вздохнул, слегка опустив голову.

— Он бежал.

— От кого?

— От ханатов. Но я знаю об этом лишь со слов отца, – развёл руками смуглый тысячник. – Он рассказывал, что раньше ханаты были слабым племенем. Жили на самой окраине Степи, у Чёрного озера – безжизненного, отравленного, воду из которого даже собаки не пьют. Бедные, вечно голодные. На их землях даже скот не плодился. Никто из всадников их за равных не считал. Другие племена нанимали ханатских мужчин в услужение, пасти скот.