Книга Печать Кощея, страница 2 – Анастасия Дёмина

— Останься ненадолго, – услышал он и молча кивнул.

Не поднимая головы, он сложил в рюкзак учебник, тетрадь и письменные принадлежности, чувствуя на себе сочувственные взгляды друзей.

— Мы тебя в коридоре подождём, – тихо предупредил Никита и вместе с Жанной и Катей поспешил к двери.

Подавив тяжёлый вздох, Костя встал из-за парты и медленно поднял взгляд на Алину Николаевну. Но та смотрела не на него, а на висящий в воздухе меч.

— Э-эм… – Костя закусил губу, покосившись на своего ни о чём не подозревающего волшебного компаньона. Он уже по опыту знал, что от прямых просьб оставить его с кем-то наедине было мало толку: меч просто не понимал их смысла. Внезапно его осенило. – А давай ты полетишь к Никите и расскажешь ему конец своей истории про Михаила Юрьевича? Он очень хотел её дослушать, а то потом у него занятия на скрипке, времени не будет.

Меч-кладенец дрогнул и воодушевлённо мигнул самоцветом.

— Да? Что ж… – Он качнулся, будто оценивая обстановку опустевшего класса и выясняя, не нападёт ли кто на хозяина в его отсутствие, после чего, к немалому облегчению Кости, пришёл к положительному выводу. – Тогда, барин, я буду снаружи!

— Я скоро, – пообещал Костя.

Они с Алиной Николаевной молча проводили взглядами скользнувший за дверь меч. Больше не обращая внимания на неразборчивое гудение его голоса в коридоре, учительница повернулась к Косте и сцепила перед собой руки.

— Костя, – тихо и как-то щемяще устало начала Алина Николаевна. – Я понимаю, что ты за него не отвечаешь, но…

И в этом состояла вся горькая правда. После того как Костя во время боя с серым-волком Василием в музее пробудил меч-кладенец, тот признал его хозяином – барином, как он упорно продолжал его называть вопреки замечаниям Кости. И потому желал быть рядом постоянно, чтобы защитить от любой опасности. А так как его сознание было волшебным, не человеческим, многие, казалось бы, элементарные вещи и доводы он не понимал и наотрез отказывался им следовать. Из-за чего отношения с мечом требовали порой определённой хитрости и величайшего терпения.

Так Косте за последние полтора месяца с начала второй четверти удалось установить несколько железных правил: не преследовать его в ванной и соблюдать тишину, когда все спят. С последним даже не возникло разногласий, потому что меч-кладенец, как выяснилось, заряжался от солнечного света и ночью переходил в подобие компьютерного режима «гибернации», просыпаясь лишь в случае угрозы Косте. И Костя с Никитой негласно поклялись не вспоминать о том, как в первый учебный день после каникул меч разрубил пополам будильник, «посмевший потревожить сон барина ни свет ни заря». Хорошо, что в запасах Амины Рашидовны нашлась замена, а меч уяснил необходимость пробуждения затемно.

Но с тем, чтобы хранить молчание на уроках, у меча-кладенца возникали серьёзные проблемы. Нет, он только приветствовал, что Костя получал новые знания и умения, но искренне не понимал, почему сам не мог участвовать в этом процессе, когда ему тоже было что сказать. Хотя далеко не все науки вызывали у него интерес. На уроках биологии и географии меч откровенно скучал. На математике вёл себя тише воды ниже травы, подавленный ледяной непреклонностью Тамары Леонидовны, не спускавшей неподчинения никому, даже волшебным артефактам. На музыке качался в такт мелодиям и тихонько подпевал, никому особо не мешая. А на занятиях физкультурой, хоть и зорко следил, чтобы Костя случайно не поранился, ограничивался дельными советами и подбадриваниями.