Книга Тень ворона, страница 25 – Анастасия Дёмина

Затем, набрав на прощанье полной грудью воздуха родного мира, Иван шагнул под восточную ветку. Лишь отойдя на несколько шагов в глубь леса, он обернулся, но дуба и поляны позади уже не было, а из мешочка, что он на всякий случай слегка растянул, ему в лицо пролился золотой свет.

На первый взгляд вокруг ничего не изменилось: тот же лес, те же кусты. Даже звезды, вспыхивающие на быстро темнеющем небе, когда удавалось увидеть его обрывки за ветками, были те же, знакомые и родные. Но какое-то подспудное чутье подсказывало Ивану, что это был уже не его мир. Что-то в нем изменилось, что-то основательное, глубинное, пронизывающее саму землю и витающее в воздухе, не откровенно враждебное, а просто чужое, заставляющее ежиться и беспрестанно озираться.

В лесу стало так темно, что Иван не сразу заметил, как деревья начали редеть. Лишь шагнув в неровное пятно серебристого света, он остановился и поднял глаза к красноватой луне, напоминающей наполовину съеденный каравай. Оглянувшись, он убедился, что дремучая чаща осталась позади. Лес выпустил его из своих объятий, но куда он его вывел?

Внезапно его настороженный слух уловил далекий звук, и сердце Ивана тревожно ухнуло. Это был голос, размытый расстоянием и шорохом листвы до неузнаваемости, но совершенно точно принадлежащий человеку.

Иван инстинктивно пригнулся и прислушался. Прошло несколько секунд, и ветер принес обрывок возгласа, и Иван опять ничего не разобрал, но хотя бы примерно определил направление, откуда он доносился.

Поразмыслив недолго, он, крадучись, двинулся в ту сторону, благо лунного света теперь хватало, чтобы разбирать, где кусты и стволы.

Огибая очередную осину, коих здесь росло очень много, Иван заметил впереди огонек. И, несмотря на всю его тревогу перед неизвестным, в душе при виде него потеплело, ведь, кто бы ни был хозяином этого горящего посреди ночной темноты окна, его свет означал покой и уют домашнего очага.

Как зачарованный пламенем свечи мотылек, Иван пошел на свет и уже шагов через двадцать разглядел за деревьями большую поляну. В центре ее стояла просторная изба на подклети, довольно старая, судя по потемневшим и крепко осевшим бревнам, но тщательно лелеемая хозяевами, подлатавшими верхние тесины крыши и недавно обновившими наличники.

Чуть дальше, подсвеченная луной, виднелась пара небольших построек, сарай, возможно, и что-то еще, но сейчас все внимание Ивана было обращено к избе.

Он посмотрел по сторонам и прислушался, но вокруг было тихо, в озаренных оранжевым светом ламп окнах тоже никто не двигался.

Подкравшись к избе, Иван снова застыл, напрягая слух, но уловил лишь посвист ветра да шелест травы. Тогда он, тихонько ступая, боясь предательского скрипа, поднялся по ступенькам на крыльцо и заглянул в стоящую нараспашку дверь. В сенях было довольно пусто, не считая пары кадок и полки с утварью и туесками да стоящих в углу трех берестяных коробов. Дверь в избу тоже стояла открытой, и Иван, вытянув шею, увидел белый угол печи, пару сундуков, резную скамью у стены и стол, накрытый чистой льняной скатертью. Нос уловил ароматы свежеиспеченного хлеба и горячей гречневой каши, и желудок мучительно скрутило от голода – все-таки Иван целый день проходил по лесу на одной воде и скудном лесном угощении. Сглотнув хлынувшую в рот слюну, он тихо позвал: