Книга Корона Двух Миров, страница 44 – Энн Несбет

— ПОЙДЁМ, МАМА! – закричал Родегар. – ДАЙ ДЕВОЧКЕ ПОСПАТЬ. Завтра трудный день!

Старушка пошаркала за ним, но, остановившись, изобразила нечто вроде подмигивания.

— Не волнуйся, дитя, – сказала она. – Я принесу тебе овсянки, чтобы ты нарастила мяска на свой худенький скелетик.

Маг выглядел раздражённым.

— Надо же, овсянки. Ладно. Но чтобы никаких фокусов! – проворчал он. – У меня отличный слух, имей это в виду. А входная дверь всегда заперта, не беспокойся. Я очень осторожный человек. Только попробуй безобразничать, и твой братишка заплатит за это. Пока ему ничто не угрожает. Маджи очень обрадовались ему. Но тебе лучше вести себя смирно.

И на какое-то время Линни осталась вдвоём с кошкой.

Она развернула свёрток и нашла там простую и плотную ночную сорочку, ещё одно незамысловатое платье, которое оказалось чуть велико ей, и чулки без дырок. Сколько же великан собирается держать её здесь? Линни не желала, чтобы её удерживали. Ей нужно найти тётю, и любым способом добыть лекарства, и спасти похищенного Элиаса от этих маджи, и – ах, самое главное! – отыскать Сайру, где бы она ни была, и привести её целой и невредимой домой из страны Прочь. Дел набралось невпроворот.

Но пока девочка не могла никого спасти и невольно заметила, что одежда новая и сшита из материи мягче домотканого полотна, к которому привыкла Линни, так что её можно было считать роскошью. Сняв подаренное мамой на день рождения платье, она снова увидела сумочку, висящую на шее.

Загадочный серебряный глаз кошки выглядывал из-под изогнутой лапы.

— Это моё личное дело, Полукошка, – проговорила Линни и повернулась спиной к животному, чтобы оно не видело сумочки.

Она помнила карточку с проступавшим на ней образом девушки, которую они с Элиасом рассматривали в пути. В комнате уже почти стемнело, но Линни обратила внимание, что изображение продолжает светиться и во мраке. И, удивительное дело, на рисунке присутствовал даже тончайший кошачий хвост, только выглядывал он не из-за ноги девушки, а из-за вазы на заднем фоне. Оказалось, что это миниатюрная копия картины, висевшей на первом этаже. Линни не понимала, как такое возможно. Но факт оставался фактом. И действительно, в самом низу красивыми, как на витрине лавки, буквами было написано несколько слов: «ДЕВОЧКА С ЛУРКОЙ».

Это было эхо, нарисованное эхо той картины, которая, в свою очередь, была эхом самой Линни. Значит, её мама знала эту картину задолго до того, как она пришла из Равнины. И она зачем-то написала на обороте: «Я найду её». Кого? Девочку с луркой? Саму Линни?

От этой мысли Линни задрожала, глядя на собственное изображение, хотя сейчас она была и намного моложе, и делая вывод, что каким-то необъяснимым образом мама вызвала к жизни её существование. Вероятно, она так твёрдо держала эту картинку в уме, что, когда высоко в Сморщенных холмах родила дочь, этот ребёнок – Линни – претворил материнскую легенду в действительность. А раз она выглядела настолько похожей на девушку на картинке, ей сам бог велел изготовить лурку, создав этим трагическую ситуацию.

И что именно, по мнению мамы, должно было случиться, когда Линни появится в Излучине в платье с картинки?

Нет, тут всё было так запутано, что внутри у Линни завязался узел.

Она положила изображение девушки в сумочку и посмотрела на карточку поменьше и потолще. На её поверхности тоже что-то проступало, хотя пока и нечётко. Лицо. Может быть, даже знакомое. Мамино. Да, это определённо была мама. Потом начали появляться слова: «ИРИКА ПОНТИС». Имя её матери. Вероятно, носить эту карточку – всё равно что носить с собой своё имя.