Книга Корона Двух Миров, страница 4 – Энн Несбет

Она шутила: Линни никак не могла заблудиться в лесу. Это была одна из её личных чудесных способностей, не имеющая отношения к пылающей в ней страсти к музыке; Линни всегда точно знала, где находится. Другие дети унаследовали от одного родителя глаза, а от другого нос. Линни, со своими непослушными тёмными волосами, ничуть не походила ни на кого из родственников, но от отца ей досталась привычка напевать, а от матери – способность ориентироваться в пространстве. Мама даже не любила называть это волшебством, потому что внизу, на Равнине, откуда она пришла, предметы, места и люди не сморщиваются, и совсем не волшебные белки (по словам мамы) там такие же серые, как камни, они никогда не меняют цвет и не мигают по желанию то сиреневым, то зелёным, как здесь. Линни трудно было представить, что белки могут иметь неизменный вид.

Линни уже пыталась объяснить Сайре, как ей живётся с таким талантом – неспособностью потеряться, – но это было всё равно что объяснить незрячему, что значит видеть. Большинство деревенских жителей, останавливаясь где-нибудь в Холмах, становились неловкими и беспомощными, растерянно оглядывались вокруг и не знали, куда идти дальше и даже откуда они пришли. Сайра, по наблюдениям Линни, тоже слегка пугалась диких мест. От этого в голове Линнет возникла ещё одна неприятная, холодная, как лёд, мысль: «Боюсь, ты больше никогда…»

Но она прикусила язык: казалось, эти слова что-то цепляли в глубине сознания и могли вытащить на поверхность то, о чём она на самом деле не хотела думать. Неудобное, колючее предчувствие: «Боюсь, ты больше никогда не пойдёшь сюда со мной, Сайра, как только необходимость в этом пропадёт».

Девочка подавилась воздухом и сумела выговорить: «Спасибо». Она погладила Сайру по гладкой макушке – самый быстрый и самый нежный способ сказать «До свидания» подруге с иглами в руках. Как можно скорее, чтобы колючая мысль не догнала её, Линни бросилась к лесному пологу. Такое поспешное бегство, конечно, помогло. Вскоре в голове пела на все возможные лады музыка, которой можно было заполнить эти последние свободные часы, – все вероятные вариации на тему «нарушить правила».

Потому что она провела всю жизнь, нарушая их. Разве нет? О да!

Даже если бы Сайра знала… но она не знает.

Линни забралась по знакомому склону Верхнего леса к складке в холме, где стояла старая каменная овчарня, храня свои тайны. Храня тайны Линни.

Сюда никто никогда не ходил. Никто не переступал через порог, как сделала сейчас Линни, не приближался к дальнему углу и не смахивал сено со спрятанного там деревянного сундука.

А это значит, что никто не знал, чем занималась Линни все эти годы, пока жители деревни из кожи вон лезли, чтобы защитить её от беды.

Всё началось с украденного топора, а дальше покатилось по наклонной. Воровство по мелочи продолжалось уже много лет.

Этот топор совершенно неслучайно был тем, которым отец срубил деревья для подмастерья Элиаса, – клён и кедр. «Дерево учится медленно, как мальчишки» – так любил говорить отец Линни. В деревне всегда был праздник, когда рубили деревья для подмастерья, – солнце, ветер и время излечат древесину, и через три-четыре года, когда мальчик будет готов начать работу над своей первой настоящей луркой, кленовые и кедровые клинышки будут ждать его, крепкие и приобретшие нужные качества.