Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 134 – Мира Салье

— Почему? – повторил Гелиен, но ответ ему уже не потребовался.

Когда Райя повернулась, он увидел затянутые плотной серой пеленой глаза. Смерглы запихали в ее тело тень! Они отпустили Райю в сознании, чтобы все в Мальнборне поверили, что это действительно она. Но все это время в ней жила тень, ждущая подходящего момента, чтобы выкрасть камень.

Лицо Стейна исказилось в свирепом, даже диком оскале, а тело задрожало от гнева.

— Отпусти ее! – зарычал он.

Гелиен вспомнил рассказ Алвиса о том, что случилось восемнадцать лет назад на этом самом месте, и о том, как смерглы забрали Райю. Он и представить не мог, что сейчас чувствует Стейн, снова вернувшись в тот кошмар. Все в нем кричало о том, что душевные раны болят не меньше, чем прежде.

— Отпустить? – издевательски переспросил Катан. – Нет, ну что вы. Забирай свою женщину, слуга мальнийского короля, но сначала отдайте мою. – Он уставился на Арэю, и Гелиен почувствовал, как звериная часть внутри зашевелилась, остро ощущая его гнев. – И сына, – добавил он.

— Ты спятил! – Гелиен не понимал, удалось ли произнести эти слова вслух, ибо голос его перерос в звериный рев.

С мерзкой усмешкой на губах Катан поднял камень и сделал вид, что пристально его разглядывает.

— Заметь, я не требую свой трон. Пока что.

Сбоку слышалось учащенное дыхание и приглушенный хрип Стейна, пытавшегося вырваться из крепкой хватки друзей, но они и не думали его отпускать. Правильно. Стейн находился на грани отчаяния из-за страха снова потерять Райю.

Гелиен привык к дерзкой ухмылке на губах друга и извечно болтающему рту, и сейчас – особенно после многих лет отсутствия – казалось невыносимой пыткой видеть и ощущать его боль. Нельзя было допустить, чтобы ему пришлось вновь пережить тот ужас.

— Что я тебе сделал? – закричал Гелиен. – Я не несу ответственности за деяния Мануса, не виноват в его выборе!

— Да, ты не виноват, – ответил Катан со странным спокойствием. – Но ты сидишь на моем троне и тебе принадлежит женщина, которой хочу обладать я. – Он говорил об Арэе так, будто ее здесь нет, будто она всего лишь вещь. И Гелиен с Кристаном одновременно заслонили от него Арэю. – А еще сын, который должен находиться подле настоящего отца, – добавил он.

В глазах Кристана запылала ненависть, а затем они вмиг почернели. Гелиен впервые увидел, как его полуночную синеву накрыла тьма.

Из скривившегося рта раздалось рычание:

— Ты мне не отец, и не смей больше произносить это вслух! Я никогда не уподоблюсь злу!

Катан холодно рассмеялся.

— Ты еще дитя. Добро, зло… будто это так важно. Ты же чувствуешь ядро смергла внутри, давно догадываешься, где твое место.

— Проваливай, или это закончится здесь и сейчас, – предостерег Гелиен, вокруг плеч которого заклубилась тьма. Он скрипнул зубами и проверил заслон и бушующую внутри силу.

Вот бы только ударить!

Гелиен был готов к поединку, ведь если Катан уйдет с камнем, то это грозит обернуться немыслимой бедой. Но пока у него Райя… Этот трус каждый раз прикрывался их близкими.

Такова природа зла: оно никогда не играет честно.

— Я могу быть кем угодно, но если ты думаешь, что я уйду без сына… – Глаза Катана вспыхнули изумрудным пламенем. – Я никогда не откажусь от него.

Тишина, воцарившаяся на равнине, оглушала. У Гелиена сбилось дыхание, и он не мог даже пошевелиться, пока медленно осознавал происходящее. Ненависть Катана к Манусу была глубже, чем у любого далекого потомка, а то, что он упомянул тысячи лет вместо сотен… то, что он не собирался отказываться от сына…