Книга Корона огня и пепла, страница 168 – Мира Салье

— Настоящий Николас Вианорт умер еще при рождении, и моя душа, тысячи лет заточенная в медальоне, – он снял с груди медальон Виана и положил на стол перед собравшимися, – ненамеренно заняла его тело. Я оказался в мертвом младенце, можно сказать, переродился в нем. Я рос как обычный принц и не помнил прежней жизни.

Однако он никогда не был земным принцем, королем или смертным вианцем. Он был нестареющим созданием – повелителем небес.

Тысячи лет Даниэль томился взаперти в медальоне, даже не надеясь и на тень избавления. А потом все изменилось…

Он вырос в Виане. У него была смертная семья грязнокрылых «ангелов», пусть и королевских кровей: родители, которые считали его своим сыном и любили, младшая сестра и братишка – последний настоящий Вианорт.

Даниэль тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на том, что привело его сюда, и на последствиях их с братом давней вражды. Над крыльями повелителя небес затанцевали молнии.

— Если ты занял чужое тело, почему твой близнец выглядит как Николас Вианорт? – спросил Дарнил.

Стоявшая рядом с ним мирийская шпионка осторожно посматривала то на своего короля, то на ринальцев, очевидно, опасаясь напрямую взирать на Творца.

— Со временем чужое тело стало отражением находящейся в нем души. Это мое истинное лицо, за исключением цвета волос и глаз. Когда-то они были золотистыми, а крылья – белоснежными.

— Как ты занял тело Ника? И как вообще твоя душа оказалась в плену медальона? – продолжил осторожно задавать вопросы король Мирита.

— Долгая история, – бросил Даниэль.

— Думаю, мы найдем время. – Алин, да хранят его небеса, с нескрываемым презрением посмотрел на него, а затем плюхнулся в соседнее кресло, приглашая и остальных занять места за столом. Ринальцам всегда было плевать, кто находится перед ними: чужеземный король или же сам небесный Творец. И все же, невзирая на внешнее спокойствие, в этом демоне ощущался нескончаемый поток гнева и боли.

Даниэль удивлялся самому себе. Раньше его было очень легко вывести из равновесия. Но сейчас у него лишь раздулись ноздри от мимолетного раздражения, а на арочные окна и потолок на миг наползли мрачные грозовые тучи и засверкали молнии.

— Всего существует семь архангелов. Мы с Аурелионом были первыми. Да, это истинное имя Дьявола. И когда-то он нес свет, а не тьму и кровь. Я правил небесами, брат был моей правой рукой, моей опорой. Остальные пять архангелов – мы звали их братьями, но не по крови, а по статусу, – входили в небесный Совет. Когда запечатали врата в преисподнюю, вместе с ними закрылись и ангельские. Я понимал, что умру на земле, что моя душа не найдет покоя на небесах. Оба входа были заперты для ангелов и демонов, но не для душ смертных – те попадали в рай или в ад согласно вселенскому порядку.

Он мгновение помолчал и продолжил:

— Тогда еще не было ни мирийцев, ни ринальцев. И ни одна смертная оболочка не смогла бы сдержать мою душу – ее бы попросту разорвало. Однако такому сгустку энергии с разрушительной силой нельзя было позволить свободно скитаться по земле. Так что архангелы поместили мою душу в небесный артефакт – медальон, принадлежавший Избранному, далекому предку Вианортов, который впервые запер врата. Поначалу братья приходили ко мне во снах, говорили со мной, но спустя какое-то время покинули меня, посчитав, что за тысячи лет в клетке мой разум повредился. Они основали круг пятерых и стали правящими архангелами, а в отсутствие перворожденных остальные ангелы присягнули им. Сейчас, когда врата в ад и на небеса снова открыты, братья боятся вовсе не Дьявола, они боятся меня. Они и не подозревают, что моя душа уже давно на свободе, а не заточена в медальоне.