Книга Цитоник, страница 166 – Брендон Сандерсон

Я посмотрела на Хешо, гадая, вмешается ли он в наш разговор. Пока что он продолжал сидеть с закрытыми глазами в позе для медитации.

— М-Бот, – сказала я, – мне всю мою жизнь внушали, что необходимо воевать за Россыпь. Я никого не виню за это – разве что креллов. Мы делали то, что должны были делать, чтобы выжить. Но… я устала. Устала смотреть, как умирают люди. Отдавать свое будущее войне. Жить всю жизнь в постоянном стрессе на десять баллов. Сколько я должна Россыпи? Сколько должен платить один человек?

Его дрон завис рядом со мной и молчал так долго, что я посмотрела на него. Сейчас мне хотелось, чтобы он был человеком – чтобы я могла увидеть отвращение на его лице. Я этого заслуживала за свои слова.

Но он был искусственным интеллектом.

— Полагаю, – сказал М-Бот, – в этом есть определенный смысл.

Мне следовало быть откровенной с ним. Я должна была это сказать.

— Есть и еще одна причина, по которой я хочу остаться, – сказала я. – Мне… мне здесь нравится. Я могу заниматься исследованиями вместе с Четом, а Залповики буквально боготворят меня. Это все равно что жить в истории. Это все, чего я когда-либо желала, М-Бот. Я могу заняться этим здесь. Я могу летать. Путешествовать. Могу сражаться с Верховенством. Я могу спарринговать. Жить…

— В этом, – сказал М-Бот, – еще больше смысла – зная тебя.

— Лорд Хешо, – позвала я, – мне пригодилась бы твоя мудрость.

— Мудрость покинула меня, сестра-воительница, – отозвался он. – Мудрость рождается из опыта, а у меня, видишь ли, его нет.

— Я чувствую мудрость даже в этом ответе, – сказала я ему. – Скажи: я – трус, раз предпочитаю остаться? Не то чтобы я боялась умереть, продолжая путь, просто…

— Ты устала жертвовать своими желаниями ради блага своего народа, – сказал Хешо.

— Да, – прошептала я.

— Это не трусость, а эгоизм, – сказал он.

Я вздрогнула.

— Однако же, – продолжал Хешо, – долг не следует принимать без вопросов. Долг может быть движущим мотивом, но не должен становиться оправданием. Поддерживает ли твоя борьба честь и добродетель? Соответствует ли она твоему моральному кодексу?

— Не уверена, что я вообще когда-то размышляла об этом, – сказала я. – Ну, в смысле – был враг и были мы. Я нацелилась собой во врага и нажала спусковой крючок…

Это было не совсем так.

— Пожив среди врагов, – призналась я, – я узнала, что не все так просто. Попрошу заметить: я не обнаружила, что их дело справедливо. Лишь то, что большинство из них вовсе не злы. Они всего лишь разумные, следующие по случайности за тем, кто оказался злым.

— Превосходно, – сказал Хешо. – Ты распрощалась с мировоззрением ребенка. – Он прищурил один глаз. – В какой поре жизни ты находишься по меркам твоей расы?

— Ранняя молодость, – ответила я.

— Тогда у меня вопросы к обществу, которое позволяло тебе так долго сохранять подобную наивность, – сказал он. – Один из первых уроков, которые должен усвоить воин, это знание о том, что его непосредственный враг – разумный, которого он должен убить, – просто пытается выжить. Солдаты одинаковы, на какой бы стороне они ни сражались.

— Я не уверена, что хоть кто-то из нас знал, что из себя представляют наши враги, – сказала я. – Мы знали лишь, что они пытаются уничтожить нас. И… Хешо, мне казалось, ты сказал, что помнишь недостаточно, чтобы быть мудрым.