Книга Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши, страница 121 – Елена Эйхен

— Не успеешь, — тихо произнёс Ванторн.

Воздух в комнате загустел. Вокруг руки магистра вспыхнула и тут же погасла серебристая дымка. Его ладонь застыла в миллиметре от цели, скованная невидимыми путами. Заклятие временного стазиса. Простое, но исполненное с такой мощью и точностью, что у меня перехватило дыхание.

Высокомерие на лице магистра сменилось ужасом. Но страх его был направлен не на Ванторна.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, лязгая доспехами, ворвалась стража. Магистра скрутили. Он не сопротивлялся, лишь в ужасе смотрел на свою застывшую в воздухе руку, бормоча что-то бессвязное о проваленном ритуале.

Хозяин шагнул к нему и одним резким движением откинул ворот мантии. На груди магистра, на нескольких почерневших цепочках, висело то, от чего у меня похолодело внутри. Кулоны. Три. Точные копии того, что я вырвала из рук тени на рынке.

Не говоря ни слова, Ванторн сорвал амулеты с его шеи одним безжалостным рывком.

— Уводите, — холодно приказал он стражникам.

Вскоре всё стихло. Крики магистра о каре, что ждала его, затихали вдали, пока окончательно не растворились в гулком молчании замка.

* * *

Магистра Тибериуса Кроу бросили в самую глубокую темницу замка. Теперь оставалось лишь ждать, надеясь, что для пленённых им чародеек ещё не стало слишком поздно.

Вейдрич, вернувшись с первого допроса, выглядел донельзя довольным.

— Ну вот и всё, дружище, — лениво протянул он, опускаясь в кресло у камина. — Он напуган до смерти, но не нами. Боится каких-то магических сил. Утверждает, что они его и в тюрьме достанут. — Вейдрич усмехнулся. — Жалкий трус. По-моему, он просто спятил. Пара дней, немного давления — и он расколется, как гнилой орех. Дело, можно сказать, в шляпе.

Ванторн, стоявший у окна и смотревший в ночную тьму, лишь коротко кивнул.

— Теперь это вопрос времени.

Казалось, кошмар, окутавший Эсфиру, вот-вот рассеется. Я и сама на миг позволила себе в это поверить. Надеялась, что наутро город проснётся от радостных вестей — пропавшие чародейки нашлись, они возвращаются домой.

Но утро не принесло ничего, кроме затяжного, холодного дождя.

Прошёл день. Затем другой. Магистр молчал в своей камере, как древний камень. А город молчал в ответ. Никто из чародеек не вернулся. Матери всё так же ждали у окон, вглядываясь в серую пелену осеннего тумана.

Магистра Тибериуса Кроу допрашивали в подземельях замка. Я не присутствовала при этом, но напряжение, сковавшее городские улицы, было красноречивее любых слов. Оно пропитало каменные стены домов, затаилось в тенях длинных коридоров замка Ванторна и заставляло слуг говорить шёпотом.

Поздно вечером я прибиралась в большом кабинете, когда туда вошёл Вейдрич.

Я затаилась среди книжных полок, не желая лишний раз с ним встречаться.

Он сбросил плащ на спинку кресла и, подойдя к столу, наполнил бокал. На его лице играла привычная ленивая усмешка, но в глазах застыла холодная усталость.

В этот момент в кабинет вошёл Ванторн. Он молча опустился в кресло у камина, его лицо было мрачнее грозовой тучи.

— Крепкий орешек, наш магистр, — протянул Вейдрич, делая большой глоток. — Боится, но кого или чего — непонятно.

— Он не признался? — глухо произнёс Ванторн, глядя в огонь.

— Разумеется, нет, — фыркнул Вейдрич. — Зачем ему сдавать самого себя. Он подтвердил твою теорию, Рейнар. Ритуал действительно вытягивает жизненную сущность чародеек. Накапливает её где-то между мирами. Но как вернуть их обратно, он, разумеется, «не знает». — Вейдрич сделал ещё один глоток. — Врёт, конечно. Но расколоть его будет непросто.