Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 53 – Лиссбет Котцова

Подземный зал вернулся ко мне рывком: чёрный камень, серебряные прожилки, чаша с водой, кукла Мариам, зажатая в руках. Воздуха не хватало. В груди что-то рвалось — не физически, глубже.

Тамара стояла передо мной.

Уже не только отражением.

Полупрозрачная, бледная, в той самой белой рубашке из последней ночи. На её лице не было обвинения.

И от этого было хуже.

— Прости, — выдохнула я. — Прости меня. Я не знала. Я не знала, как больно.

«Теперь знаешь».

— Они убили тебя.

«Не до конца».

— Что это значит?

Она посмотрела на источник.

«Я держалась за дом. За детей. За то, что не успела сказать. Поэтому ты услышала письмо. Поэтому Шавцихе впустила тебя».

— Почему я?

Тамара впервые улыбнулась.

Устало.

Печально.

«Потому что ты тоже была выброшена. Дом любит выброшенных. Они лучше других знают цену двери».

Слёзы текли по моему лицу.

— Я не справлюсь.

«Справишься плохо. Но живые редко справляются красиво».

Я почти рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты злишься, что я в твоём теле?

Тамара долго молчала.

Потом подошла ближе.

«Я злюсь, что моё тело научилось говорить только после моей смерти».

Эти слова ударили так сильно, что я опустила голову.

— Я могу вернуть его тебе?

Тишина.

Капля упала в источник.

«Нет».

Одно слово.

Спокойное.

Окончательное.

— Тогда что мне делать?

Тамара подняла руку и коснулась моей метки. Я почувствовала не пальцы — холод воды и жар огня.

«Жить. Но не так, как я. Не проси разрешения быть нужной».

Метка вспыхнула.

Боль прошла по руке, по груди, по горлу. Я задохнулась, но не отступила. Вода в источнике поднялась выше, закружилась вокруг меня, не касаясь кожи.

Голоса зазвучали со всех сторон.

Женские.

Детские.

Старые.

Голоса Шавцихе.

«Назови, кого защищаешь».

Я подняла голову.

— Темура.

Вода вспыхнула синим.

— Мариам.

В глубине источника мелькнули серые глаза.

— Луку.

Тёмная чешуя, серебристый отблеск.

— Марту.

Шёпот трав.

Я замолчала.

Голос источника стал громче:

«Назови себя».

Я открыла рот.

И не смогла.

Арина?

Тамара?

Чужая душа?

Лишняя жена?

Женщина, которая умерла в дождь?

Женщина, которая живёт в чужом теле?

Источник гудел всё сильнее. Вода поднималась. Воздух сдавил лёгкие.

Тамара смотрела на меня.

Не помогала.

Не подсказывала.

Потому что это была моя часть испытания.

— Я… — прошептала я.

Слова застряли.

Перед глазами вдруг вспыхнула не память Тамары.

Моя.

Квартира. Чемодан. Бывший муж у двери. Его голос: «Ты же понимаешь, я не могу оставить ей ничего. Она беременна». Я молчу. Киваю. Подписываю бумаги. Отдаю ключи. Ухожу с двумя сумками.

Не борюсь.

Не потому что согласна.

Потому что страшно остаться совсем одной.

Источник понял.

И отозвался.

«Цена не уплачена».

Я вздрогнула.

— Что?

Тамара побледнела ещё сильнее.

«Ты вынесла мою боль, чужая душа. Но дар не даётся тем, кто прячется только в чужой правде».

Вода коснулась моих колен.

Ледяная.

Живая.

«Признай свою».

— Какую?

Но я уже знала.

Конечно, знала.

Самое страшное всегда знаешь заранее.

Источник Шавцихе признал меня.

Но не полностью.

Он требовал цену.

Не кровь. Не смерть. Не красивую жертву.

Правду о себе.

Ту, от которой я бежала даже после смерти.

Глава 14 Цена дара

«Признай свою».

Голос источника не был громким.

Но от него дрогнули стены подземного зала.

Вода уже поднялась до моих колен. Ледяная, тяжёлая, чёрная, будто не вода вовсе, а память всех женщин Орбелиани, которые когда-то стояли здесь до меня и платили за право быть услышанными. Серебряные прожилки в камне вспыхивали одна за другой, как вены под кожей огромного зверя.