Книга Душа мавки, страница 17 – Ева Бран

Завершающая часть ритуала – свечи. Я ставил их между скобами и зажигал одну за другой. Пламя дрожало, вытягивалось, будто хотело уйти в небо, но не могло.

Когда круг замкнулся, воздух внутри него стал другим. Сухим, словно надтреснутым. Повисла абсолютная тишина. Даже туман будто отступил на шаг, признавая право ведьмака на ритуал.

Я снял перчатку и достал нож. Не люблю резать пальцы, но без этого в моей работе никуда. Маленький надрез лёг ровно. Это раньше я мог нечаянно резануть глубоко, а теперь приноровился – опыт в любой работе важен. Капля упала на камень, и линии на нём на миг проступили чётче.

Я выдохнул и сказал громко:

— На железо, на соль, на свет, на свою кровь Венец ставлю.

Вода шевельнулась. По поверхности прошла рябь, как если бы кто-то провёл по ней пальцем изнутри. Мавка поднялась у камней – там, где было глубже. Свет свечей скользнул по воде, и на секунду мне показалось, что девушка соткана из бледного тумана. Волосы тянулись вокруг неё тёмной массой, будто сами были частью озера. Глаза, словно вмещали в себя бездну. И в этой черноте было не столько зло, сколько голод. Древний, упрямый, не знающий жалости.

Мавка не выходит на берег, если не уверена. У неё свои правила. Она ждёт, пока ты сделаешь шаг к её стихии.

— Слышишь меня? - спросил я, не повышая голоса.

Вода рядом с ней будто вспенилась. Этого было достаточно, чтобы понять: да.

— Ты взяла невинного человека. За это тебе положено наказание. Я более не позволю вершить зло.

Она медленно наклонила голову и принюхалась. У меня по коже пополз неприятный холодок. Я понял, что мавка пытается ощупать моё нутро, понять, чем я наполнен.

Навьи существа редко реагируют на слова. Они реагируют на эмоции. И у меня за душой вина имелась. Я часто себя корил, что не успел, что мог бы спасти, но приехал слишком поздно.

Она улыбнулась и от этой улыбки стало не по себе. Навья, потусторонняя, обещающая расправу.

— Не подходи, - сказал я.

Она шевельнулась, и вода под ней волной понеслась вперёд. Я успел только поднять нож и начертить в воздухе знак – «Сухая кромка». Став, который держит воду на месте, не даёт ей выйти на сушу.

Пламя свечей дёрнулось. Несколько из них тут же погасло, будто кто-то провёл над ними ладонью. Туман снаружи круга качнулся, ударился о границу и откатился назад.

Она обрушила на Венец стихию воды без предупреждения. Сильно, дико, с отчаянием. Я не шевелился, стараясь сохранять спокойствие. Если начну суетиться, то могу сделать ошибку, и нечисть этим непременно воспользуется.

— Я не уйду, - сказал спокойно. – И ты не выйдешь.

Она снова приблизилась. Теперь я видел её отчётливо: лицо бледное, почти прозрачное, словно тонкий лёд. На шее просвечивала тёмная полоса. Я вспомнил ту старую печать на камне. Значит, кто-то действительно держал её во сне, чтобы людям не вредила.

И тогда я совершил ошибку.

Я посмотрел не на неё и вдруг мой разум выхватил яркую картинку из студенческих годов. Я готовился к экзамену, перелистывая в библиотеке старые фолианты и в одном из них увидел запись:

«Узел Сна на воде. Венец Доброго Хранителя для усмирения обиды и удержания духа в глубине. Заклинатель: В…»

Буква на странице была смазана. Имена в таких книгах часто стирают нарочно. Но форма става была ясна. Я поднял нож и вместо «Сухой кромки» начертил другой знак – короткий, но сложный. Три пересечения, два круга, один узел.