Книга Иван-царевич и белый сов, страница 81 – Елизавета Соболянская

А в финале чудес своих ведовских показал Сов венчание Ивана и Елены, хор поющих черничек да постель, соболями устланную.

Выдохнули тут бояре с облегчением. Вроде и выполнят все, что Василию да Артемию обещали, а все же не пустят на трон Тридевятого недостойных!

Уловили это змеевы, зашипели, зубы ядовитые показали, да только царица-матушка не лыком шита. Не зря десять лет в Девичьей обители просидела – махнула рукавом широким да змеиной травкой всем подколодникам глаза запорошила. Попадали змеи, скуля и стеная, а стрельцы уж по приказу царя их скрутили да в погреба холодные заперли. Змеевичи – они холоднокровные, на льду в спячку впадают.

Царевичей тоже государь велел под стражу взять, цепями обкрутить да в погреб утащить.

— Пусть там посидят, охолонятся. Ночью сонным зельем всех напоить да вывезти в Змеиное царство. Деду их в подарочек. Полез в мое Тридевятое со своим змеиным уставом, пусть сам с внуками нянькается! А теперь указ мой царский! Дьяк приказный, пиши!

Тут же из поредевшей толпы вынырнул крепкий мужик с переносным письменным прибором, пристроился у крыльца и под громкие слова Берендея зацарапал гусиным пером по свитку:

— Я, царь Берендей, выполняя свое обещание, передаю престол мой и корону сыну младшему, Ивану-царевичу! Поелику он соблюл все условия, оговоренные в моей клятве, а кроме того женился, то быть через три дня пиру великому и венчанию на царство!

Глава 40

Приложив к свитку свой царский перстень, велел государь новый указ немедля переписать, да зачитать на всех площадях городов и деревень. Потом взглянул на бояр притихших, на колымагу, у крыльца стоящую, и спросил, словно бы ни к кому не обращаясь:

— Кого хоть Василю привезли?

Царица-матушка легонечко так плечом повела:

— Не ведаю, государь, без меня невесту собирали!

Берендей кивнул холопам, те быстро дверку колымаги открыли, показывая внутри худенькую девчушку с длинной светлой косой. Девичий наряд Елены был ей слишком велик, так что выглядела она еще худее, чем была. Но сидела прямо и смотрела спокойно. Царица тоже взглянула и кивнула благосклонно:

— Натальюшка, дочь боярская, сирота, при монастыре принятая. Добрая девица, не заслужил Василий такой.

— Коли добрая, пусть пока здесь останется, – махнул рукой Берендей, – невестке нашей наперсница да ближница понадобится. А мужа мы ей найдем.

Тотчас по движению брови царицы набежали девки сенные, проводили боярышню в покои гостевые, а все, кто у крыльца толпился, в терем зашли – пиром отметить все, что на глазах случилось. Сладким медом запить горечь потери старших царевичей, громкими криками приветствовать младшего.

Слуги привычно суетились, выставляя на столы пироги, ендовы с хмельным медом да свежим пивом. Вслед потянулись корчаги с юшкой горячей, а там и жаркое, да соленья-варенья прибыли.

Пока же столы накрывали, велел государь два сдвоенных трона поставить – один для себя и Премудрой, второй для Ивана и Прекрасной. А пока суть да дело, отвел жену в сторонку – потолковать. Выяснить мелкие детали побега царицы из терема, да почему ее десять лет найти не могли, а теперь вот сама явилась!

Иван же повел Елену по царской горнице, показывая – где играл в малые лета, где на столбе ножичком перочинным свои инициалы выцарапал, а там и до клетки с грустной Жар-птицей добрались. Глянул Иван на кормушку с пшеном, на яблоки повядшие, головой покачал – перехватил пробегающего мимо отрока, велел с поварни принести меду свежего, пирогов с ягодой да изюма сладкого.