Книга Иван-царевич и белый сов, страница 29 – Елизавета Соболянская

После ужина Иван наконец отправился в баню – помылся, попарился, да и улегся спать в надежде увидеть во сне матушку. И увидел.

Сидела Василиса Микулишна на пригорочке в своем сером платье да венок плела. Присмотрелся Иван к матери – словно и не было десяти лет разлуки. Свежа, хороша, коса русая в руку толщиной до пояса свешивается. Руки с тонкими пальцами аккуратно сплетают травы, алые губы шепчут наговор…

— Матушка! – не сдержался Иван.

Василиса подняла голову, улыбнулась:

— Как ты вырос, сынок!

— Матушка, где вы? Я приеду!

— Не надо, – покачала головой Василиса, – у тебя сейчас другой путь.

— Скажите хоть, куда письмо написать можно? – почти простонал Иван.

— На Красную горку, – словно издали отозвалась мать, и сон растаял.

Глава 14

Проснулся Иван хмурым.

Письма от царицы к нему из Тридевятого приходили. С печатью царской. Либо матушка печать с собой забрала, либо… помогал ей тут кто-то. Пересылал письма сыну в ТАЗ царской почтой. Только кто? Одни вопросы, ответов нет!

Все еще хмурясь, царевич умылся и вышел на крыльцо, чтобы забрать завтрак. За ночь у ворот появился сундук, на котором и стоял плетеный поднос с едой. И то верно – чего людей беспокоить – оставили еду, как приношение лесному духу, и ушли.

Поднос Иван сам в дом занес и на стол поставил. Да только и глотка сделать не успел – фыркнув, прямо на столе появилась шишимора:

— Не тронь! Траву подмешали…

Иван убрал руки и вынул тестер. Вот ведь! Один раз решил без проверки обойтись – и чуть не попал.

— Слабительное, рвотное, сонное… Это кто ж меня так любит? – озадаченно спросил он.

Тут явился старший домовой, а за ним шли другие, таща по воздуху горшок с кашей, крынку молока да краюху хлеба.

— Откуда? – изумился Иван.

— Царица-матушка позаботилась, – ворчливо ответил домовой. – На кухне в туесах зачарованных и крупа, и мука, и много чего есть. Молоко вот пришлось прямо у коровы брать, яиц нет, масла…

— Список составь, дедушка, все куплю, – решил Иван, с удовольствием завтракая кашей.

За едой он обдумывал все, что произошло за сутки в столице, и решил – надо в город выходить. Место под мастерскую искать. Только не царевичем идти, а техномагом. Если стрелец на воротах не врал, в городе считают, что младший царевич погиб, пусть так и считают!

После завтрака Иван натянул свой дорожный костюм – уже вычищенный, с пришитыми пуговками и петельками, взял кошель и отправился в город. Стражники на воротах проводили его внимательными взглядами, но ничего не сказали.

Возле дворца царевич ничего искать не стал – тут всюду высились боярские терема, жмущиеся друг к другу из-за малого количества свободного места.

Чуть ниже широко раскинулись купеческие подворья.

Тут тоже искать было нечего – целое подворье для его дел велико, а отдельный домишко никто не продаст, так что двинулся Иван дальше.

За купеческими улицами раскинулись торговые да ремесленные ряды. Вот тут царевич и стал приглядываться, где ему местечко искать.

Обошел все, посмотрел, разговоры послушал, да и решил поближе к кузнецам встать. Кузнецов в Тридевятом испокон веков за колдунов считали, значит, техномаг поблизости никого не удивит. Тут и железо раздобыть можно, и уголь, и поташ, и деталь необходимую заказать. Тем более с другой стороны от кузнецов ювелирная гильдия улочку выстроила. Вроде те же кузнецы, а по более тонкой работе – золото да серебро лить, камни драгоценные шлифовать, а порой изготавливать инструменты для тонкой работы. Как ни крути – расположение выгодное.