Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 48 – Мэй Хатимоку

— Ханасиро, нам пора возвращаться.

Молчание. Она даже не взглянула в мою сторону. Вместо этого она вдруг рухнула на колени и с отчаянной поспешностью стала собирать разбросанную бумагу.

— Ханасиро! – позвал я.

Но она не остановилась.

— Что ты творишь? У нас нет времени!

— Иди без меня!

— Что?! Нет, я не могу тебя бросить!

— А я не могу бросить это!

Она как одержимая собирала с пола рисунки. Она подбирала листы с таким отчаянным рвением, что это пугало.

Я быстро понял, что уговорами тут ничего не добиться. На миг пришло в голову силой утащить ее с собой, но это отняло бы слишком много времени.

— Черт возьми!

Я решил помочь Ханасиро. Это казалось единственным разумным выходом.

Как только последние листы оказались у нас в руках, мы, не сговариваясь, бросились к выходу. У нас даже не было возможности проверить время.

Мы бежали изо всех сил, пока не миновали множество тории. Теперь течение времени должно было вернуться в норму.

— Как я устал…

Изо всех сил стараясь не поддаться искушению упасть на месте, я побрел наружу. По мере приближения к выходу туннель становился светлее, и в ушах постепенно нарастало знакомое пение цикад.

Когда мы выбрались наружу, слепящее солнце ударило прямо в глаза.

Я посмотрел в телефон и увидел, что на экране стояла дата шестнадцатое июля, а время – час дня. Раз мы вошли в туннель ночью двенадцатого июля, значит, провели там больше трех с половиной дней. И даже потратив столько времени, мы так и не смогли измерить длину туннеля. Единственным приобретением стало знание, что его протяженность составляет как минимум триста метров. Хотя, пожалуй, было и еще одно.

Я взглянул на пачку бумаг у себя в руках. Как вдруг, будто по волшебству, она исчезла.

— Как?

Это Ханасиро выхватила ее в мгновение ока. Наверное, чтобы я не увидел содержимое. Поэтому мне удалось взглянуть лишь мельком.

— Эм… Ханасиро, – окликнул я ее, но она продолжала стоять ко мне спиной. – Что это вообще такое?

— …мое…

— Что? Я не расслышал. И вообще, стой лицом к собеседнику, когда разговариваешь.

Но даже после этих слов Ханасиро и не думала поворачиваться. Пришлось схватить ее за плечо и развернуть к себе чуть ли не силой.

— Ну же!

Я остолбенел.

Ханасиро плакала. В ее глазах блестела влага.

Пока я стоял, потеряв дар речи, Ханасиро с силой растерла глаза и, собравшись, сказала твердым голосом:

— Это… ничего особенного, ерунда.

— Нет, это не так…

Никто не станет в исступлении ползать по земле и собирать какую-то «ерунду».

Бумаги, насколько я успел заметить, не были потрепаны или порваны. Вряд ли их кто-то выкинул, да и откуда бы им взяться в таком количестве? Скорее всего, они – еще одно явление туннеля Урасима. Как сандалия Карэн или наш попугай – вещи, которых здесь быть не должно. Но почему именно листы бумаги? И почему Ханасиро так расстроена?

— Это то, что ты искала?

— Нет.

— Тогда что это? Объясни.

— Объяснять бессмысленно.

— Это еще как посмотреть. Возможно, это даст нам ключ к пониманию природы туннеля.

— …Об этом правда нет смысла говорить.

Ее голос немного дрожал. Похоже, у нее были веские причины не говорить об этом.

Удастся ли мне заставить ее говорить, если я скажу, что это помешает нашим исследованиям туннеля Урасима? Нет, пожалуй, это не лучшая идея. Даже если таким образом я узнаю, что это за бумажки, между мной и Ханасиро может появиться неприязнь, а это уж точно навредит нашим планам.