Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 43 – Сьюзен Уилсон

Я поприветствовал старика, вскинув копье. В груди бурлили смешанные чувства. Страх преобладал. Где человек, которого я и хотел, и боялся увидеть? В тени, за спиной Феникса не было видно хрупкой сгорбленной фигуры. Но отец всегда приветствовал нас последним. Феникс нес свою вахту на крыльце с того самого момента, как часовые заметили нас вдалеке; Пелей же остался бы сидеть у очага, пытаясь вернуть своему телу хоть немного жара, свойственного его юности.

Феникс вышел вперед, как всегда живо, хотя был на несколько лет старше отца. Он приложил ладони к моим щекам – знакомое мне с младенчества проявление близких отношений.

— Гекатомбу добрым Ветрам, чье дыхание принесло вас к дому!

Я обхватил его ладони и отступил на шаг назад, чтобы разглядеть его с расстояния вытянутой руки.

— Нас не было так долго, старина? На твоей голове не осталось ни одного черного волоса.

— Не осталось, и я этим горжусь. Вместе с сединой приходит мудрость. Однажды ты сам это узнаешь. А вот и твое второе «я». Патрокл! Мальчики мои, как же мы по вам соскучились. Вы и представить себе не можете.

Патрокл осторожно обнял Феникса в ответ.

— Кое-какое представление имеем, учитель.

По вестибюлю застучали птичьи шажки. На крыльце появилась маленькая фигурка с дрожащим морщинистым лицом. Во дворце никогда не ощущалось никаких перемен, а отец с каждым моим возвращением домой выглядел все хуже и куда старше своего возраста. Он протянул трясущуюся руку, приветствуя нас, и попытался выпрямить спину, по привычке стараясь показаться выше и горделивее, стать аргонавтом, каким был когда-то. Мужем Фетиды. Моим отцом.

Я приветственно поднял свое ясеневое копье. Оно, это оружие, которым когда-то владел мой отец, его подарок мне в качестве компенсации за вожделенный меч с костяной рукоятью, показалось мне до странности тяжелым. Я передал копье слуге, чтобы он отнес его в оружейную, а сам несколькими широкими шагами преодолел разделяющее нас с отцом расстояние и заключил его в объятия.

У старика перехватило дыхание. Глаза наполнились слезами, хотя он улыбался.

— Мой сын, мой сын. Как же я по тебе скучал! Ты должен будешь рассказать мне все о своих приключениях. – Его взгляд переместился на Патрокла. – А вот и ты, сын моего сердца.

Патрокл с Фениксом подошли ближе, и брат наклонился, чтобы Пелей смог его поцеловать.

— И я скучал по тому, кто дорог мне, как отец.

— Почему это мы все такие печальные? – спросил я, с усмешкой изображая упрек. Взял обоих стариков за руки, и так же сделал Патрокл. Мы увлекли их за собой в медленном круговом танце. Смеясь, мы переступали ногами все быстрее и быстрее, как только позволяли ноги старших, пока все четверо не поддались по-детски безудержному, сотрясающему все тело веселью.

— Мальчишки, у меня голова закружилась! – закричал отец.

Я поддержал его, обняв.

— Ох, прости, прости.

— Я так ждал тебя, сынок.

Не выпуская отца, я повел нашу маленькую группу в зал и усадил отца на его трон. Сердце у меня сжалось: он казался воробышком в окружении величественных фресок с грифонами. Патрокл придвинул к помосту стул для Феникса, и мы уселись у ног старших, как дети.

Мы с Патроклом рассказывали о своих приключениях, об увиденных дворцах, о соглашениях, заключенных в залах царей и вождей, о набегах на тех, кому не клялись в дружбе. Отец слушал молча, Феникс осыпал бесчисленными вопросами. Патрокл помнил каждую битву лучше меня, будто сам принимал в них участие. Он не упускал ни единой подробности, способной восхитить наших слушателей.