Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 17 – Сьюзен Уилсон

Сегодня, если только тому не помешают боги, Менелай докажет, что достоин быть ее женихом. На глазах у лакедемонских и микенских воинов он добудет вепря. Другие, более отважные, могут измотать зверя, но смертельный удар нанесет Менелай тем самым ясеневым копьем, которым герой Лакедемона, предок Елены, завоевал царевну Спарты за много поколений до нее. Так поступил некогда и ее отец. Кровь вепря впитается в землю и удобрит ее, став неоспоримым доказательством мужественности Менелая и обоснованием его притязаний на Елену и ее землю. Из рук Менелая Елена получит окровавленные клыки.

Последние несколько дней Елена пропадала в роще Артемиды за цитаделью, призывая покровительницу зверей защитить все живое в Лакедемоне.

Растолкав сторонников Тиндарея, появился Агамемнон и гневно взглянул на Елену.

— Наконец-то. Пошевеливайся, девочка.

Набедренная повязка цвета марены и янтарные бусы на шее. Явно одет не для охоты. Собирается остаться во дворце? Возможно, повелитель всего живого, суровый брат Артемиды, поразил его стрелой какой-нибудь хвори. Пеан, бог диких живых существ, песни, здоровья и болезни, может подкрасться и к человеку, и к зверю, если у него будет на то желание. Менелай же пока не выказывал никаких признаков недомогания.

У подножия лестницы Агамемнон схватил Елену за руку и повел ее во внутренний двор.

— Сегодня я побуду твоим возничим.

— Так ты не болен? – уточнила она.

Он фыркнул:

— Конечно нет. Я решил составить тебе компанию, раз уж мне не суждено сегодня убить кабана. Придется ждать, пока охотники выгонят добычу. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой.

Ее кожа покрылась мурашками под пальцами Агамемнона. На переднем дворе Елена сразу догадалась, которая из колесниц принадлежала ему: та, что была украшена пурпурными вставками из слоновой кости, изображавшими охоту на львов в мельчайших подробностях.

Во время ухабистого спуска от цитадели Елена жалась к борту колесницы, стараясь держаться подальше от Агамемнона. Колесницы Тиндарея и Менелая шли за ними в ряд в сопровождении охотничьего отряда, выстроившегося соответственно званиям. Лающие псы тащили за собой замыкавших процессию конюхов и прочих слуг.

Изрытая колесами дорога вела к опушке соснового леса у подножия горы. Там охотники сошли с колесниц и пешком направились в лесную чащу. Отец Елены побрел за ними. Он обернулся всего один раз: ошеломленно моргая, взглянул через плечо в ее сторону. И Елену на жарком солнце пробрал озноб. Когда прежде она следовала за охотой, ее сердце переполняла гордость за отца, всегда готового взглянуть в лицо опасности. Теперь же, когда он, спотыкаясь, углубился в лес, у нее внутри все сжалось от дурного предчувствия.

Голоса охотников и лай собак постепенно стихли вдали; пение птиц и дыхание мужчины рядом – вот и все, что долетало до ее слуха. Елена устремила взгляд на чащу и пожелала удачи кабану.

Из ближайшего подлеска донесся глухой стук, затем шорох. Елена потянулась к поводьям. Агамемнон пресек это движение. Оглядел обступивший опушку лес, выискивая источник шума: потревоженного кабана или отставших охотников. Микенцам он приказал держаться ближе к Менелаю: нельзя допустить, чтобы что-нибудь случилось с драгоценным наследником Лакедемона.

Звуки не повторились и не разрослись. Краем глаза Елена заметила, как расслабился резкий профиль Агамемнона. Он отогнал пчелу, привлеченную ароматным маслом на ее волосах, положил руку ей на плечи.