Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 135 – Сьюзен Уилсон

Возле своего жилища я позвал Брисеиду. Я не мог позволить людям Агамемнона зайти и схватить ее. Из-за двери выглянул Патрокл. Его не было на собрании, потому что он только что вернулся после осмотра больных моровой язвой.

Вскинув брови, он отметил присутствие микенцев.

— Добро пожаловать, друзья. Чего-нибудь выпьете?

— Они не с добром, – бросил я. И с нарастающим отвращением рассказал ему, что произошло на собрании.

В глазах Патрокла заблестели слезы. Он протестовал до тех пор, пока не понял, что это бесполезно. Потом вошел в домик.

— Попроси ее надеть фиолетовое платье, – крикнул я ему вслед, – как подобает царице.

Через несколько мгновений я услышал крик Брисеиды. Он разрывал меня на части. Приспешники Агамемнона поморщились. Потом послышался приглушенный разговор: Патрокл пытался успокоить Брисеиду. Ее жуткие рыдания заглушали его слова. В дверях появился раскрасневшийся от возбуждения Неоптолем. Многозначительно посмотрел на меня. Я не мог произнести ни слова. Он снова исчез в домике, где Брисеида уже выкрикивала проклятия в адрес Агамемнона.

Потрясенный, я побрел к морю. Далеко, за черневшей в ночи водой, гораздо дальше, чем видит глаз днем, лежала земля моих предков. Однажды Брисеида пересечет это море, направляясь в Микены, а не в Фессалию, за полмира от Лирнесса, где была царицей, за полмира от Трои, где стала моей женщиной. Зачем ей сожалеть о расставании со мной? Я уничтожил ее город и семью, убил всех ее мужчин и часть женщин, а саму Брисеиду обратил в рабство.

Я опустился на песок и закрыл лицо руками. В этот момент рабы, наверное, готовили ложе, освободившееся от Астиномы, для Брисеиды. Калхас, наверное, уже выводил Астиному из укрытия Агамемнона. Была ли дочь провидца удачливее Брисеиды? Уводившая ее рука полоснула лезвием по горлу дочери ее насильника. Я стонал и сыпал песок себе на голову.

— Ахиллес, не отдавай меня! – Брисеида бежала ко мне, ее черные волосы развевались, руки раскачивались. Патрокл положил руки на грудь Агамемновым подручным, убеждая их пока не гнаться за ней. Брисеида рухнула на песок рядом со мной.

Я упал на нее, закрыв своим телом.

— У меня нет выбора, моя милая.

— Я не могу пойти к нему. Только не к нему! Позволь мне остаться с тобой. Ты обещал меня защищать. Я думала, что не безразлична тебе.

Еще одна женщина, которой я не смог помочь. Еще одна Ифигения, павшая жертвой Агамемнона.

— Я не принес тебе ничего, кроме горя, – сказал я. – У тебя новый хозяин. Разве один завоеватель чем-то лучше любого другого?

— Я убью себя.

Мы лежали, свернувшись в клубок, и рыдали. Вокруг нас плескались волны, вечные и безразличные. Если бы только море могло поглотить нас.

Потом наконец Патрокл начал нас растаскивать и поднял Брисеиду на ноги.

— Держите голову выше, госпожа, – произнес он тихо.

Талфибий и Эврибат стояли уже возле нас. Каждый из них взял Брисеиду под руку, и они поволокли ее прочь. На песке оставался непрерывный след от ее ног. Я отвернулся от этого зрелища. Патрокл обнял меня – Патрокл, который оставался единственной постоянной величиной в моем мире, – и мы побрели по пляжу в противоположном направлении.

Ушел навсегда. Далекое воспоминание. Мучительный сон. Елена свернулась калачиком на кровати. Зажала уши руками и закричала. Плохо уже то, что ей не дали как полагается похоронить его маленькое тельце, но ей не удалось даже собрать прах и ссыпать в блестящую урну. Жестокие ветры Трои подхватили пепел погребального костра и разметали его, будто Нико и вовсе никогда не было на свете. Сможет ли он теперь попасть в загробный мир? Упокоится ли когда-нибудь?