Книга История одной ненависти, страница 62 – Дара Бояринова

Итан, расставив все на столе, разлил коньяк по рюмкам и сказал:

— За обезболивание!

Чокнулись и выпили. С удовольствием откусывая лимон, Итан сообщил:

— Сразу снимая лишние вопросы, сообщаю: я не женат и детей у меня нет.

— А был?

— Был, но давно. Развелись. А про тебя у меня и так все запротоколировано.

— Ужас какой– то! Никаких секретов и женской таинственности!

— В тебе целый вагон женской таинственности! – рассмеялся он. – А разгадывать секреты моя специальность.

— Почему ты выбрал эту профессию?

— Знаешь, что ты совершенно неординарная? – спросил Итан, весело хохотнув, даже головой покачал. – Вместо того чтобы спросить про жену и почему я развелся, что непременно сделала бы любая женщина, ей это логичнее и интереснее, ты спрашиваешь о выборе профессии!

— Ну хочешь – спрошу, почему развелся? – спохватилась я, хотя это было не так интересно, как другим обозначенным им женщинам.

Итан задумался, посмотрел в темное окно, пытаясь, наверное, сформулировать ответ для себя самого.

— Удивительно, но я только сейчас понял, что никогда этого не озвучивал, да и мысленно не задавал себе такого вопроса. Так получилось. Школу я окончил с золотой звездой[17] , кем хочу стать не знал и не понимал. Дед посоветовал идти в армию. Отслужил три года, и вот там– то понял, кто я. Вернулся домой, поступил в академию полицейского министерства, на факультет правоведения…

Итан встал, взял со столешницы, куда Лара сложила все пачки, сигареты, закурил, давая себе время сосредоточиться.

— У нас в подразделении был один парень, Майк Стирси, так вот, он был не плохим и не хорошим. Он был обычным. И жили мы с этим обычным парнем вместе, в одной палатке. И как– то раз этот обычный парень умер. Умер от переохлаждения. Знаешь почему? А потому, что один из сержантов, ответственных за амулеты подогрева палаток и амуниции... А служил я не абы где, а на Северном Кряже, а там, как понимаешь, без этих амулетов не выжить. И этот самый сержант продулся в карты, и знаешь, чем от отдал долг? Он отдал долг нашими амулетами. А нам отдал старые, почти разряженные. Я тогда ушел с отрядом в дозор. А когда мы вернулись… когда я вернулся, то обнаружил Майка замерзшим насмерть. Кто виноват, выяснилось сразу. И я как– то сразу понял: это дело замнут. Не станут поднимать шум. И мне стало так тошно. Я осознал, что человек должен знать, что наказание неотвратимо существует для всех, независимо от размеров кошелька и должности, ну, в идеале. Я понимаю, что это звучит пафосно, да и с органами власти и законами иногда случается беда, но начинать надо с себя в первую очередь. Поэтому я стою на этом рубеже, зная, что, если дело проходит через меня и человек действительно виноват, я доведу его до суда, постараюсь, по крайней мере. Вот говорю это тебе, и самому удивительно, что, оказывается, мыслю такими категориями. В работе как– то легче – не подводишь платформу и обоснование, а просто делаешь свое дело. Я стараюсь делать его честно, насколько могу

Итан замолчал, на его лице отразилось замешательство. Он явно удивляется сам себе, как будто задавая вопрос «Чего это я так разошелся?». И тут же на него сам отвечая: «Хотя кому, как не ей, пытаться объяснить свою позицию?». И уже спокойнее, как– то по– мальчишески, добавил: