Книга История глупых совпадений…, страница 30 – Дара Бояринова

— Могли не заметить «приветов»? – подсказал Грасс.

— Да, – кивнул Томас. – А если мы не заметили…

— Тогда, получается, у нас серия… – сказала я.

— Дерьмо! – выругались в три голоса Грон, Винс и Грасс.

— Да уж… не то слово… Томас, ты отправил запрос на те дела? – поднялась я.

— Да. Отправил. Ребята, я не хотел вешать на вас серию. – поднял руки Томас.

* * *

Через полчаса я готова была проклясть всё на свете. От кофе уже подташнивало, а в отпуск хотелось всё больше и больше.

— Это не серия, – сказала я.

— С чего такой вывод? – поднял бровь Томас.

— Смотри, серийные убийцы – в простонародье «маньяки» – самые опасные и пугающие преступники в истории. Кого называют серийным убийцей или маньяком? Правильно. Маньяк – человек, преследуемый манией убийства. А чем выделяются серийные убийцы?

— Убийствами с определенной периодичностью, – ответил Грон.

— И это тоже правильно, умничка, садись, «пять», – сказала я. – Как мы помним, одна из главных особенностей серийных убийц – это патологическое стремление удовлетворить извращенные желания, связанные с убийством и различными формами насилия. А я не вижу, ну не вижу характерных черт. Какие черты присущи маньякам?

— Психопатия, садизм, сексуальные извращения различного вида…

— Регулярность и периодичность убийств, от трёх убийств, интервалом от одного месяца…

— Выработка фирменного «почерка» при подготовке и совершении убийства…

— Характерные типажи жертв…

— Хранение определенных атрибутов, вещей, частей тел жертвы, создание «алтаря» с ними, посещение мест преступления и захоронения тел − для погружения в воспоминания об убийстве…

— Да, и главная черта маньяков–убийц – психопатия, то есть, это физическая неспособность к сопереживанию и раскаянию, эмоциональная поверхностность и отрицание, непринятие общественных норм морали, – закончил череду ответов Грона и Грасса Винс.

— А у нас тут только почерк. Только, якобы, фирменный почерк. Пропавшие и кровь. Очень много крови, – сказала я. – У нас нет ни одного «типа». А это говорит о том, что у нас кто–то работает под серийника.

— Но рано или поздно дела бы объединили, – расхаживая по кабинету, рассуждал Винс. – Скорее поздно, чем рано, все преступления в разных городах. В разное время года. Типажи не совпадают. С места преступления ничего не похищали…

— Или наоборот…

— Что наоборот? – остановился Винс и посмотрел на меня.

— Кровь. Почему так много крови? – отложила очередную папку я.

— Чтобы все были уверены, что это убийство. Только зачем? – сказал Грасс. – Ведь невозможно выжить с такой кровопотерей.

— Так, зайдём с другой стороны, – развесив фото на доске, продолжил рассуждать Грон. – Что ещё объединяет всех этих «убитых»?

— Место работы? Любимый сорт кофе? Спортклуб? Ювелирный? Страховая? Брэнд одежды? Туристические маршруты? Марка автомобиля…

— Стоп, – перебила я Винса, листая дело. – Страховка… Они были застрахованы?

— Да, все были застрахованы, – кивнул Грасс.

— Одна страховая? – схватил бумаги Винс. – Нет, страховые разные. Суммы? Суммы приличные, от пяти миллионов, но тоже разные.

— А кто получатели? Супруги? Дети? – листая другую папку спросил Грасс.

— В каждом случае по–разному, есть даже родители и кузены, но у всех родственников, без исключения, просто непробиваемое алиби, всех проверяли не по одному разу, – ответил Грон.