Книга Кавказ. Не чужая жена, страница 25 – Галина Колоскова

Похороны проходят быстро, по нашим обычаям. Приезжает много людей. Его родственники – суровые мужчины и плачущие женщины. Они смотрят на меня искоса. Я – чужая. Жена, которую он взял из милости.

Наступает неделя траура. Дом полон людей. Но я чувствую себя в нём ещё более одинокой, чем, когда Мурат был жив. На седьмой день, когда большинство гостей разъехались, ко мне подходит его старший брат, Хасан. Тот, что всегда смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

— Светлана, нам нужно поговорить, – выдаёт он без предисловий. Его голос грубый, не терпящий возражений.

— Говорите, – я стою с Асланом на руках. Малыш, чувствуя напряжение, хнычет.

— Этот дом – наследство нашей семьи. Земля, скотина. Всё принадлежало нашему отцу, а потом – Мурату. Теперь оно переходит к нам, его братьям.

Смотрю на него с непониманием. Отвечаю честно:

— Я не претендую на ваше наследство. Мне нужен кров для меня и сына. Мурат хотел, чтобы мы жили здесь.

— Мурат был мягкосердечным человеком, – холодно отвечает Хасан. – И больным. Он мог наобещать что угодно. Но закон есть закон. Вдова, да ещё с… – он бросает взгляд на Аслана, – с ребёнком не от него, не имеет права на имущество семьи. Тем более, что брак ваш был недолгой… Формальностью.

Меня будто бьют током. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Какой формальностью? Мы были расписаны! Аслан – его законный сын! Он дал ему свою фамилию!

— Фамилию он дал из жалости! – повышает голос Хасан. – Мы знаем, что этот ребёнок не может быть от мужчины, страдающего половым бессилием! И не обязаны содержать тебя и твоего выкормыша! Мурат выполнил свой долг, спас честь твоего рода. На этом всё!

Я прижимаю к себе Аслана, ревущего уже в полный голос. Во мне клокочет ярость, смешанная с унижением. Спорить бесполезно. Вижу это по алчным глазам претендента на наследство. При живом Мурате Хасан никогда не говорил об этом. Он легко сможет подтвердить диагноз брата в суде и сделать тест на отцовство Мурата. Окончательно опозорить отца и наш род судебными тяжбами?

— Куда же нам идти? – спрашиваю дрожащим от бессилия голосом.

Ощущаю себя предательницей. Не смогла отстоять право Мурата считаться отцом. Его мечту. Надежду, что после него останется сын и продолжит то, что не успел сделать в доме талантливый, но больной человек.

Хасан смотрит на меня холодным взглядом.

— Ты сама знаешь куда. К своим родителям. У тебя есть неделя, чтобы собрать вещи. Твоё приданое, что принесла с собой, забирай. Больше ничего не трогай.

Он разворачивается и уходит. Я остаюсь одна посреди огромной, чужой гостиной. Мне некуда идти. Меня вышвыривают на улицу, как ненужную вещь. С маленьким сыном на руках.

Я не помню, как собрала наши нехитрые пожитки. Не помню, как позвонила отцу. Слышу в трубке голос, сдавленный от гнева и боли:

— Сиди и никуда не выходи. Скоро за тобой приедем.

Я уже стою на крыльце с сумкой в одной руке и Асланом – в другой, когда машина родителей останавливается у ворот.

Хасан и другие родственники наблюдают за мной из окна, не скрывая своего облегчения.

Я не оглядываюсь на этот дом. Сажусь на заднее сиденье отцовской машины. Мама молча берет у меня Аслана, прижимает к себе. Отец сжимает руль так, что его пальцы белеют. Он молча ведёт машину по пыльной дороге, ведущей к моему родному аулу.